Лед

Перро впился в Серваса выпученными от страха глазами, рот его был широко открыт. Он кричал. Теперь Сервас слышал этот вопль сквозь стекло, шум роликов и тросов. Никогда ему не приходилось видеть на человеческом лице такого ужаса. Оно с каждым мигом словно покрывалось трещинами и раскалывалось.

Сервас невольно сглотнул. В тот момент, когда кабины поравнялись, а потом разъехались в разные стороны, он ясно увидел всю картину. У Перро вокруг шеи шла веревка, пропущенная через крюк под окном, где был выбит плексиглас. Сервас догадался, что такие крюки имелись в кабинах, видимо, для крепления носилок с людьми, получившими травму на горе. Свободный конец веревки держал в руке человек в капюшоне. Сервас старался разглядеть его глаза, но в момент, когда кабины поравнялись, тот отпрыгнул за спину Перро. В мозгу Мартена всплыла мысль: «Мы наверняка знакомы! Он боится, что, несмотря на капюшон, я его узнаю!»

Сервас отчаянно нажимал клавиши мобильника. «Вне зоны действия сети»… Он поискал глазами тревожную кнопку, переговорное устройство, хоть что-нибудь. Ничего! Да мать твою!.. Так и помереть можно в этих чертовых скорлупках, ползущих со скоростью пять метров в секунду! Сервас обернулся вслед удаляющейся кабине, и его глаза в последний раз встретились с насмерть перепуганным взглядом Перро. Если бы у него было оружие, он хотя бы мог… Что именно? Что он мог бы сделать? Он проиграл по всем статьям. Каждый раз после ежегодных тестов Сервас удрученно глядел в монитор, любуясь своими более чем скромными результатами. Кабина с двумя пассажирами постепенно тонула в тумане.

Его одолел нервный смех, а потом захотелось заорать во все горло.

От отчаяния он изо всей силы стукнул кулаком по окну. Следующие минуты были самыми тягостными в его жизни. Их оставалось еще пять — бесконечных минут, отмеченных призрачными пиниями, проплывающими в тумане. Наконец показалась верхняя площадка канатки с маленькой приземистой будкой, стоящей на толстых бетонных сваях. Отсюда Сервас разглядел одиночные лыжные следы, остановленные подъемники и дома, тонущие в тумане. Тут он увидел, что по платформе к нему подходит человек.

Едва кабина остановилась, Сервас выскочил, чуть не растянулся на скользком бетоне, протянул свое удостоверение и приказал:

— Остановите канатку! Все остановите, и сейчас же! Блокируйте кабины!

— Что? — Мужчина изумленно покосился на него из-под каскетки.

— Вы можете блокировать кабины, да или нет?

Снаружи завывал ветер, и Сервас готов был вопить еще громче. Похоже, его волнение и нетерпение произвели впечатление на оператора.

— Да, но…

— Тогда быстро остановите все и позвоните вниз! У вас здесь есть телефонная линия?

— Конечно!

— Остановите все! Сейчас же! И дайте мне телефон! Быстро!

Оператор ринулся в будку, что-то лихорадочно проговорил в микрофон, бросил на Серваса тревожный взгляд и опустил рубильник. Кабины со скрипом остановились. Только теперь Сервас отдал себе отчет в том, какой грохот стоял раньше на платформе. Он схватил телефон и набрал номер жандармерии. Ответил дежурный.

— Дайте мне Майяра! Из бригады майора Серваса! Скорее!

Через минуту Майяр был на линии.

— Я видел убийцу! Он спускается в кабине фуникулера вместе с очередной жертвой! Я велел остановить кабины. Берите людей и бегом туда! Как только окажетесь на месте, их снова запустят.

На несколько мгновений в трубке воцарилась тишина.

— Вы уверены? — выдохнул Майяр.

— Абсолютно. Очередная жертва — Перро. Двадцать пять минут назад он позвонил мне с просьбой о помощи и назначил встречу наверху. Я столкнулся с ним по дороге. Он спускался с каким-то типом в капюшоне, и на шее у него была веревка!

— Господи! Сейчас объявлю тревогу! Как только все будут готовы, я вам позвоню.

— Постарайтесь дозвониться до капитана Циглер. Мой мобильный не берет!

Майяр позвонил через двенадцать минут. Сервас все это время метался взад-вперед по площадке и курил сигарету за сигаретой.

— Все готово, — объявил жандарм.

— Отлично! Я велю снова включить фуникулер. Перро и убийца находятся в кабине! Я спускаюсь к вам!

Он дал отмашку машинисту и прыгнул в кабину. Но едва та тронулась, у него вдруг возникло чувство, что здесь что-то не так. Убийца явно задумал столкнуть Перро в пропасть и полюбоваться, как тот будет болтаться на веревке. Но вряд ли он собирался прибыть на нижнюю площадку в такой компании. У Серваса мелькнула мысль: а вдруг у него заранее присмотрено место, где можно выпрыгнуть из кабины на ходу? Как только это подозрение нашло себе дорогу, сразу же появилась уверенность, что так оно и есть.

Интересно, предвидели ли такой оборот дела Майяр и его бригада? Все ли выходы в горы они поставили под контроль?

Он снова попытался набрать номер Циглер, но получил тот же ответ. Вниз, как и наверх, Сервас ехал сквозь туман, смутно различая только пихты и встречные пустые кабины. Вдруг послышался шум лопастей вертолета, которого не было видно, и ему показалось, что этот звук шел снизу, а не сверху.

Что там происходит? Прижавшись носом к окну, Сервас пытался хоть что-нибудь разглядеть сквозь туман. Проехав метров двадцать, кабина вдруг остановилась так резко, что он потерял равновесие. Черт! Мартен больно ткнулся носом в оконный плексиглас, у него даже слезы выступили на глазах. Что же все-таки стряслось внизу? Оглядевшись, он увидел, что кабины медленно покачиваются в воздухе, напоминая праздничную гирлянду. Ветер утих, теперь снежные хлопья падали почти вертикально и ложились толстым покровом у стволов пихт. Сервас снова попробовал дозвониться по мобильному, но безрезультатно.

Следующие три четверти часа он провел в плену у пластикового кокона, разглядывая стволы пихт и туман. Правда, через полчаса кабина со скрипом проехала метра три, но снова остановилась. Ругаясь, он вскакивал с места, садился, снова вскакивал… Что они там делают? В тесной кабине ему нельзя было даже размяться. Когда же фуникулер наконец-то снова включили, он уже давно сдался и неподвижно сидел на скамейке.

Возле нижней площадки туман вдруг рассеялся, и показались городские крыши. На парковке мигали проблесковыми маячками служебные машины, сновали жандармы в форме. Наконец Сервас различил белые силуэты техников, а возле открытой задней дверцы «скорой помощи» угадал распростертое на носилках с колесиками тело под серебристым покрывалом.

Сервас застыл на месте.

Перро был мертв.

Кабины остановили, чтобы можно было по свежим следам осмотреть место происшествия. Потом тело отцепили от крюка и снова включили фуникулер. Теперь Сервас был убежден, что убийце удалось скрыться. Как только открылась задвижка кабины, он сразу спрыгнул на бетон. Внизу у ступеней стояли Циглер, Майяр, Конфьян и д’Юмьер. Ирен была в комбинезоне, кожа которого во многих местах порвалась, и сквозь дыру виднелось опухшее, рассаженное колено с синяком и следами засохшей крови. Видимо, сделать перевязку ей было некогда. В руке она держала мотоциклетный шлем с расколотым забралом.

— Что случилось? — спросил он.

— Об этом вас надо спросить, — заметил Конфьян.

Сервас метнул в него испепеляющий взгляд и на долю секунды представил себе, что молодой следователь — фарфоровая статуэтка, а сам он — молоток.

Потом Сервас повернулся к Кати д’Юмьер, показал на тело и спросил:

— Это Перро?

Она кивнула.

— Он звонил мне по мобильному, хотел срочно встретиться. По всей видимости, ему угрожали. Перро был очень напуган и назначил мне встречу наверху. Я предупредил капитана Циглер и помчался.