Лед

Он понял, что у Алисы не хватило духу выбросить тетрадь. Ведь только на этих страницах она могла открыто говорить о случившемся. Однако девушка хотела быть уверенной в том, что их не найдут родители. Отсюда и тайник… Возможно, она догадывалась, что родители не станут ничего трогать в комнате после ее смерти, по крайней мере, втайне на это надеялась, как и на то, что однажды дневник все-таки кто-нибудь найдет. Конечно, Алиса и представить себе не могла, что пройдет столько лет и на свет их извлечет совершенно незнакомый человек. В любом случае, она не выбрала месть, не кастрировала мерзавцев. Кто-то сделал это за нее. КТО? Отец, который до сих пор оплакивает смерть матери? Кто-то еще из родни? Или кто-нибудь из тех детей, что подверглись насилию, тот, кто не покончил с собой, а вырос и навсегда сохранил неутолимую жажду мести?

Закончив читать, Сервас отбросил дневник и вышел на балкон. Ему было нечем дышать. Эта комната, город, горы… Оказаться бы сейчас далеко отсюда.

Наскоро проглотив завтрак, он поднялся к себе. В ванной Сервас налил воды в стаканчик для чистки зубов и выпил сразу две таблетки из тех, что дал ему Ксавье. Его подташнивало, скорее всего, поднялась температура. Лоб покрылся испариной, возникло такое чувство, что выпитый кофе плещется в желудке. Он принял горячий душ, оделся, взял мобильник и вышел из номера.

Свой «чероки» Сервас припарковал чуть поодаль, напротив магазина, торговавшего ликерами и сувенирами. Нудный, холодный дождь барабанил по снегу, и улицы наполнились шумом воды в противоливневых желобах. Усевшись за руль джипа, он позвонил Циглер.

В это утро, едва прибыв в бригаду, Эсперандье взялся за телефон. Его вызов прозвучал в десятиэтажном дугообразном здании под номером 122 в Восьмом округе Парижа, на улице Шато-де-Рантье — знаменательное название. Ему ответил женский голос с легким акцентом.

— Как дела, Мариса? — спросил он.

Майор Мариса Пеарль служила в бригаде по расследованию экономических преступлений при отделе экономики и финансов, ее специализацией были преступления белых воротничков. Мариса знала все о финансовых и фискальных «раях», отмывании денег, активной и пассивной коррупции, а также о договорах на фиктивные поставки, о хищении фондов, о злоупотреблении властью, о многонациональных корпорациях и мафиозных сетях. Кроме того, она была блестящим педагогом. Эсперандье с восторгом посещал ее лекции в школе полиции и всегда задавал множество вопросов. После окончания курса они выпили по стаканчику и обнаружили, что у них куча общих интересов, к примеру Япония, индийский рок. Эсперандье добавил Марису в свои контакты, и она сделала то же. В их ремесле хорошая сеть корреспондентов нередко позволяет значительно ускорить завершение расследования. Время от времени они звонили друг другу по старой памяти или посылали электронные письма, понимая, что наверняка смогут друг другу пригодиться.

— Я подкапываюсь под патрона КАК 40, [43] — ответила она. — Это мое первое дело столь солидных масштабов. С таким же успехом могу сказать, что мне немало палок в колеса вставили. Но тише!

— Наверняка нагнала страху на всю КАК 40,— подбодрил Эсперандье.

— А ты ко мне с чем, Венсан?

— Есть у тебя что-нибудь на Эрика Ломбара?

Мариса чуть помолчала, потом заявила:

— Вот это да! Кто тебе сказал?

— В каком смысле?

— Не говори, пожалуйста, что это случайное совпадение. Я как раз Ломбаром и занимаюсь. Откуда у тебя информация?

43

КАК 40 (САС 40) — индекс Парижской фондовой биржи.

Он почувствовал подозрение в ее голосе. Триста восемьдесят сыщиков финансовой полиции вращались в слегка параноидальном мире. В тени больших многонациональных корпораций они слишком много навидались коррумпированных политиков, купленных функционеров, продажных полицейских комиссаров и адвокатов.

— Десять дней тому назад убили любимого коня Эрика Ломбара. Здесь, в Пиренеях. Миллиардер находился в Штатах. За этим преступлением последовали еще два убийства, оба в том же месте. Мы думаем, что эти дела как-то связаны между собой. Скорее всего, речь идет о мести. В общем, мы стараемся узнать как можно больше об Эрике Ломбаре, и в особенности — были ли у него враги.

Она немного помолчала, потом проговорила:

— Да ты, можно сказать, везунчик!

Венсан угадал, что Мариса улыбнулась.

— Мы сейчас взболтали это болото, — продолжила она. — Ты даже представить себе не можешь, что начало всплывать на поверхность.

— Полагаю, эти сведения строго конфиденциальны?

— Разумеется. Но если мне попадется что-нибудь, хоть как-то имеющее отношение к твоему делу, я дам знать, договорились? Значит, два убийства и лошадь? Занятная история! Ладно, пока, у меня мало времени, мне надо идти.

— Я могу на тебя рассчитывать?

— Можешь. Как только будет что-нибудь для тебя, я передам. Разумеется, ты мне тоже будешь должен. Но учти: я ничего тебе не говорила. Ты не знаешь, чем я сейчас занимаюсь. А пока что хочешь самую интересную новость? Ломбар платит меньше налогов, чем булочник у нас на первом этаже.

— Как это так?

— Очень просто. Он нанял лучших адвокатов по налоговому праву. Они наперечет знают все фискальные ниши в чужих краях, особенно в виде налоговых ассигнований. Главная, судя по всему, находится за морем. В общей сложности заморские инвестиции позволяют урезать налоги до шестидесяти процентов в индустриальном секторе и до семидесяти, если дело касается обновления отелей и прогулочных кораблей. Ограничений в суммах инвестиций нет, и нормы урезания налогов тоже. Разумеется, это относится к инвестициям, которые ставят на первое место краткосрочную рентабельность, а не экономическую жизнеспособность проекта. Конечно, Ломбар не инвестирует себе в убыток. Свои деньги он так или иначе возвращает. Прибавь к этому налоговые ассигнования под видом международных соглашений, которые избавляют от двойного налогообложения, покупку произведений искусства и еще кучу всяких бухгалтерских ухищрений вроде подписей на заем в поддержку собственной группы. Еще приплюсуй необходимость залечь на дно где-нибудь в Швейцарии или на Каймановых островах. В результате Ломбар платит налогов меньше, чем тот человек, который зарабатывает в тысячу раз меньше его. Неплохо для одного из десяти богатейших людей Франции, а?

Эсперандье вспомнил, что ему недавно сказал kleim162. Лозунг международных финансовых институтов и правительств — создать условия максимального благоприятствования для инвестиций. Иными словами, переложить налоговое бремя с самых богатых на средний класс. Как цинично заявил один американский миллиардер, арестованный за неуплату налогов, «налоги платят только бедняки». Надо познакомить Марису со своим агентом. Им будет о чем поговорить.

— Спасибо, Мариса, ты на весь остаток дня опломбировала мне мораль.

Он с минуту глядел на экранный дисплей. Назревал скандал… В него был замешан Ломбар со своей группой. Может ли все это иметь отношение к их расследованию?

Циглер, Пропп, Маршан, Конфьян и д’Юмьер не шевелясь слушали Серваса. Перед ними на столе стояли чай, кофе и бутылочки с содовой и простой водой. Из ближайшей булочной Ирен принесла круассаны и булочки. У всех, собравшихся за столом, на лицах читалась огромная усталость.

— Дневник Алисы Ферран открывает нам еще один путь к расследованию, — заключил Сервас. — Прежде всего он подтверждает одну из наших гипотез. Месть!.. По словам Габриэля Сен-Сира, одна из версий, которые он рассматривал, расследуя дело о самоубийствах, была связана с сексуальным насилием. Ее не стали отрабатывать из-за недостаточной доказательной базы. Теперь, судя по дневнику, нам ясно, что многие дети в лагере «Пиренейские серны» неоднократно подвергались насилию и всяческим мерзостям. Таковым, что некоторые подростки покончили с собой.

— Однако дневник пока прочли только вы, — заметил Конфьян.

Сервас повернулся к Майяру. Тот обошел стол и раздал всем ксерокопии дневника, положив их среди круассанов, булочек и стаканов. Кто-то даже не притронулся к еде, кто-то уже все съел и рассыпал по столу крошки.

— Действительно. По той простой причине, что дневник не предназначался для чтения. Он был очень хорошо спрятан. Нашел я его, как уже вам сказал, только нынче ночью. Благодаря стечению обстоятельств.

— А если девочка все выдумала?