Леди-киллер

В некотором изумлении Патрик спускался по лестнице. Кэйт буквально вся изошла соком. Ничего подобного он не испытывал прежде! Он словно нашел способ откупорить ее! Ему пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы сдержать себя и не насладиться этой женщиной до конца.

Но сейчас ей нужна нежность, Келли чувствовал это интуитивно, а не грубый, всепроникающий секс. И эту нежность Кэйт сегодня получит, он терпелив и готов выполнить любое ее желание.

Боже, как ему повезло! Кто бы подумал, что эта женщина, полицейский в юбке, так сексуальна! С бутылкой шампанского и двумя бокалами он стал подниматься по лестнице и улыбнулся, заметив, что не идет, а бежит.

Он не помнил, когда еще с ним было такое! Наверное, давно. Очень давно.

Луиза Батлер плакала навзрыд и уже начала действовать Джорджу на нервы.

— Заткнись! — Звук его голоса словно полоснул ножом по сердцу, и девушка содрогнулась.

— Я… я хочу… домой. Пожалуйста! — Она уже не говорила, а выла.

Джордж заскрежетал зубами от злости. Под маской опять стало жарко. Его руки, вцепившиеся в руль, в белых хлопчатобумажных перчатках напоминали сигнальные буйки. Он обернулся и посмотрел на нее. Рыдая, девушка кусала губы и раскачивалась взад и вперед на сиденье, даже не вытирая свисавшие из носа сопли.

Джорджа передернуло.

Вот и верь после этого женщинам! Вечно делают из мухи слона! Каждая думает, что он непременно ее убьет. Он совсем забыл о зажатом в руке армейском швейцарском ноже, который сверкал в лунном свете при каждом повороте руля и, словно магнитом, притягивал к себе взгляд Луизы.

Да это «Потрошитель из Грэнтли»! Тот самый, о котором только и говорят в округе. Он непременно ее убьет. Она знала это так же точно, как то, что уже никогда не попадет на тусовку в лесу близ Вудхэма.

И она еще громче заплакала, борясь с подступающей дурнотой.

Джордж остановился у большого карьера неподалеку от Вудхэма на обочине заброшенной дороги, и когда вытащил Луизу из машины, она споткнулась и села прямо на жесткую, промерзшую почву. Джордж схватил ее за волосы и поставил на ноги.

— До чего же ты меня раздражаешь, юная леди!

Откуда-то издалека, видимо с тусовки, доносились звуки музыки, и время от времени тишину ночи прорезал чей-то громкий вопль. Джордж поволок Луизу к провалу в заборе. Мысль о сопротивлении даже не приходила ей в голову, она лишь содрогалась от рыданий и ждала своей участи. Дотащив девушку до провала, более темного, чем сама ночь, он пнул ее ногой, и она с громким криком полетела вниз, так стукнувшись о камень, что затрещала лодыжка. И вот теперь она лежала на дне карьера, в полном изнеможении, задыхаясь от боли и прислушиваясь к шагам своего мучителя. Он неторопливо спускался вниз. Надо бы попытаться убежать, но лодыжку, обтянутую брючками «Рибок», раздуло, а лицо и руки были ободраны и нестерпимо болели, как при ожоге. Грудь тоже болела, но не от ушиба — от страха, животного страха.

Джордж, спотыкаясь, приблизился к ней. Жар под маской доставлял ему удовольствие. И жар, и сам запах кожи! Но больше всего он наслаждался страхом своей жертвы. Это ощущение пронизало все его существо. Бог мой, так ведь она сама виновата! Сама напросилась. И теперь наконец-то получит свое! Непременно получит!

Бешеная ярость захлестнула Джорджа. Его бросило в жар, в глазах стало красно, руки дрожали! Направив на распростертое перед ним тело карманный фонарик, Джордж нахмурился: эта сука вроде бы без сознания. С тяжелым вздохом он саданул ее по груди ботинком, так что она покатилась по гравию! Но в себя не пришла.

Джордж снова вздохнул. Лицо стало чесаться под маской.

Что это она не шевелится?

Упираясь коленями в насыпь, он пырнул ее ножом в живот. Она чуть приподнялась, но это было просто рефлекторное движение. Что же делать? Стащив с одной ее руки куртку из толстой кожи, он попытался нащупать пульс. Пульса не было! Умерла! Джордж прямо-таки был в бешенстве. Да как она посмела? Он ткнул нож ей в икру, пропоров тонкую материю брючек и мягкую податливую плоть.

Присев на корточки, Джордж закусил губу и стащил маску, ощутив, как холодный воздух покалывает воспаленную кожу. Редкие волосы слегка шевелились от ветра. Сплюнув, Джордж выдернул нож из ноги девицы и принялся ее раздевать.

Аккуратно загнув полы ее пиджачка, он перерезал резинку трусов, расстегнул куртку, затем «молнию» на пиджачке и, к немалому своему удивлению, обнаружил, что груди у нее большие и пышные! Чтобы освободить их, он перерезал на передней части лифчика узкую белую перемычку.

Фонарик Джордж пристроил на небольшом холмике по соседству, и в его свете тускло мерцало уже холодное, безжизненное тело Луизы Батлер.

Джордж почувствовал прилив бодрости и посмотрел на часы: времени еще уйма, к приходу жены он успеет вернуться домой. И он замурлыкал себе под нос какую-то песенку.

А. где-то неподалеку разворачивалась тусовка: музыка, танцы. Все ждали наступления нового, 1990 года. Все, кроме Луизы Батлер.

— Счастливого Нового года, Кэйт! — ласково произнес Келли.

— Счастливого Нового года, Патрик! — откликнулась Кэйт. — Надеюсь, он будет добрым к тебе. Очень надеюсь.

Келли печально улыбнулся:

— Буду с тобой откровенным, девочка: я вовсе не ждал Нового года!

Кэйт испытывала глубокую жалость к лежавшему рядом с ней мужчине. Когда они занимались любовью, ей показалось на миг, что он ненадолго забыл о своем горе. И она тут же подумала, что он в ней видит отдушину. Ну а он для нее разве не отдушина? Он в ее жизни второй мужчина. Да, в свои сорок четыре года она переспала всего с двумя! Разве не смешно? Тем более что она разведена с мужем! Но Кэйт почему-то не было смешно! Слишком сильно ее чувство к Патрику, и ей не до шуток. Лишь сегодня она поняла, чего лишала себя все эти годы. Дэн был в любви эгоистом, как, впрочем, и во всем остальном, ему и в голову не могло прийти, что этот неотесанный мужик, как Дэн назвал бы Келли, был так нежен и ласков с ней и доставил ей такое наслаждение. Раньше Кэйт только в книжках читала об экстазе, когда человек словно парит над землей, а теперь и сама испытала это состояние, и может испытать снова, если захочет. Она прижалась к крепкому телу Патрика, наслаждаясь его близостью.

— Готов держать пари. Пронюхай о нас с тобой твои коллеги, они впали бы в шок, будто от взрыва гранаты. Подумать только, гроза всех преступников, детектив-инспектор Кэйт Барроуз захомутала местного бандюгу! — В голосе Патрика зазвучали веселые нотки. Кэйт не выдержала и рассмеялась следом за ним.

— Значит, захомутала, да? Что ж, покорнейше благодарю вас, мистер Келли!

Патрик прижал ее к себе.

— Ну, это так говорят! Ты — замечательная женщина, Кэйт.

Она поцеловала его. Пусть все летит ко всем чертям! Сейчас ее интересует только он, Патрик Келли! Утром она попробует разобраться, что хорошо и что плохо в сложившейся ситуации. Кэйт прикрыла глаза, ощущая, как ласково скользят его руки по ее телу, и вся отдалась этому восхитительному чувству.

— Ох! Счастливого Нового года!

Илэйн буквально зацеловали, даже губы стали болеть, а от помады и следа не осталось. Никогда еще за годы своего замужества она так не веселилась. Джордж терпеть не мог ходить в гости, и Илэйн тоже приходилось отказываться от приглашений. Но теперь, вновь обретя свободу, она решила брать от жизни как можно больше! Что можно — вместе с Джорджем, а чего нельзя вместе с ним — без него. И нынешний вечер был для нее своего рода рубиконом. [19] Ноги буквально гудели от танцев, однако настроение было приподнятое, почти восторженное.

19

Рубикон — река на Апеннинском полуострове. Здесь имеется в виду выражение «перейти рубикон», что значит принять окончательное решение, начать новую жизнь.

Она поискала глазами свою лучшую подругу Маргарет Форрестер. Та сидела на коленях у мужа. Они шутили, смеялись. Чувствовали себя легко и свободно. Вот бы Илэйн такого супруга! При мысли о Джордже лицо ее вытянулось. Хорошо еще, что он согласился съездить во Флориду, а до этого она развлечется в Испании, так что есть о чем помечтать! А на вечеринке до чего здорово! Так бы и не уходила отсюда!

— Потанцуем?

Перед Илэйн стоял мужчина лет пятидесяти пяти, довольно толстый, но настоящий мужик! Они уже танцевали три танца! Тут как раз поставили кассету с альбомом Роя Орбисона, и под звуки «Плачу!» она скользнула в объятия мужчины. Илэйн обожала Роя Орбисона, не оставляло ее равнодушной и внимание к собственной персоне.