Ледник Плакальщиц

Иван Лю прекрасно знает: я верила. И спрашивала у мамы: а я могу найти слезы Инд?

«Да», – кивала мама. – «Мы их обязательно отыщем, но осторожно. Мы ведь и так счастливы, ничего не нужно».

Всегда казалось: это разумно. Платить цену – вот еще.

Иван Лю улыбается. Аленка открыла рот и слушает, едва не присвистывая.

– А папа говорил, мол, это какие-то штуки, которые генерируют особое… поле.

– Биомагнитное поле, – Иван Лю соглашается со мной. – На радиацию действительно похоже, но воздействие на живые организмы отличается. Мои коллеги несколько лет назад совершили ужасную ошибку. Они… не согласились с работами Сюинов, скажем так, и выразили несогласие несколько иначе, чем просто научной полемикой в журналах.

Я отворачиваюсь. Кусаю губы, в носу щиплет. Прекрасно понимаю, о чем он.

Мои отец и мать были учеными, носили синее, принадлежали к Сфере Науке. Другие написали на них донос.

Вот, что значит «выразили несогласие». «Лживый мистицизм». Вот как сформулировали, выходит. Вот, как звучало обвинение, а Золотые подписали смертный приговор.

Я опускаю голову. Глаза щиплет. Аленка понимающе сжимает пальцы своими, и впервые задумываюсь: а она кто? Кем были ее родители? Почему она угодила в интернат, и отчего молчит?

Иван Лю, удерживая руль одной рукой, снова оборачивается, чтобы потрепать по плечу:

– Дело в том, Марта, что нам удалось найти слезы Инд. Вернее, место, где они находятся. Коллектив решил, что вы достойны помилования, а еще: именно вам предстоит отправиться на ледник Плакальщиц. Вам окажут великую честь: продолжить работу родителей, изучать этот феномен. Конечно, не в одиночку. Буду я, как один из кураторов. Будут другие. Серьезная научная экспедиция, Коллектив выделяет огромную сумму на исследования, но знаете что, Марта? Если все получится, то ваше семейное имя, а может быть, ваше личное окажется прославленным в Сфере Науки и всем Коллективе.

Он как ни в чем не бывало выкручивает руль на витке поворота.

– Ну, что скажете? Отличные новости, правда?

Мы едем в молчании.

Я должна подумать. Переварить, пережевать жвачку. Недаром меня прозвали Важенкой. Сожрешь какой-нибудь гадкий кусок гнилого ягеля, но если отрыгнуть и снова его перемолоть плоскими зубами, то вроде и ничего. Я молчу, Иван Лю тоже молчит, не говоря уж об Аленке. Мой спаситель, похоже, сообразил: сказал слишком многое и слишком быстро, надо позволить осмыслить.

Мои родители изучали слезы Инд.

Я знала об этом. Ну, не слишком задумывалась – в «Солнышке», где смотрительницы заглядывают тебе за пазуху, в трусы, в глаза и в душу, лучше не выпускать некоторые мысли даже в те десять минут между пробуждением и гонгом.

Нет, не так.

Моих родителей убили.

Потому что кто-то тоже исследовал слезы Инд. А исследования мамы с папой не нравились. Люди в синей одежде, интеллектуальная элита… Сам Великий Вождь часто их упоминал. Как он говорил? «Настоящий прорыв совершили наши ученые, и сейчас Народная Республика Индар обладает достижениями, превосходящими все аналоги наших врагов. Мы находимся в авангарде прогрессивной мысли, и это прямое воплощение растущего научного и технологического потенциала страны».

Ученые исследовали слезы Инд, но им не понравилось то, что нашли. Или —в общем, я не понимаю, не знаю, что и думать. За много лет мне впервые не хватает, по-настоящему не хватает кого-то, у кого можно спросить: почему оно так?

Хочется достать фигурку, подаренную Эллой. Ее прабабка была Плакальщицей Инд. Мама рассказывала мне про Плакальщиц. Очередная история, которая звучала как сказка – женщины приходят в самые холодные льды, чтобы успокоить ледяную богиню, пока та горюет по своим мертвым дочерям.

Я представляла Инд —высокую стройную женщину с черными глазами и черными волосами. Она сидит у голубого холодного костра. По щекам текут слезы, мгновенно застывая на жутком холоде. Женщины подходят к ней, чтобы собрать драгоценные кристаллы, но еще они приносят немного хвороста, кладут в костер, а кто-нибудь, наверняка, додумается сварить хорошего чая с ложкой оленьего масла. Богиня или нет, Инд наверняка не откажется от чая.

Вот еще одна мысль: я продолжу работу моих родителей. Я отправлюсь не просто в тундру, а на ледник Плакальщиц.

Что я должна чувствовать?

Радость? Страх? Волнение?

Понятия не имею. Я смотрю в окно. Аленка задремала, ее голова у меня на коленях. Я немного прислушиваюсь к дыханию, но оно ровное и спокойное. Тогда я начинаю таращиться в темноволосый затылок своего водителя-спасителя… или не совсем спасителя, но Иван Лю, похоже, ничего не ощущает. Дохлый номер. Смысла во всем решительно никакого.

Вот еще окно. За ним пейзаж – никогда такого не видела. Это не куцый лес и вечная серость «Солнышка», но и не пестрядь тундры. Наверное, когда-то мне доводилось взглянуть на нечто подобное. Вроде меня родили не в тундре. Только все равно, слишком давно было.

По обе стороны поля, такие я видела на картинках в учебниках. Здесь выращивают пшеницу и рожь. Уже закончен сбор урожая, сейчас осталось только немного сухой травы и черная земля. Лесов не видно, темно-коричневое и тускло-золотое тянется до горизонта. Где-то вдалеке деревья. Иногда попадаются указатели – деревня такая-то. Дорога кое-где ухабистая, машина подпрыгивает и кашляет на выступах и выбоинах.

Я не нахожу ничего лучше, чем спросить:

– Когда мы приедем? И куда?

– Город называется Ши-тару. Маленький научный городок, засекреченный, режимный, вряд ли ты о нем слышала, – Иван Лю будто ждал моего вопроса. Он снова оборачивается и улыбается, чуть не пропуская большую яму. Заворачивает в последний момент, автомобиль все равно слегка подкидывает. – Конечно, не Лан Ши, но тебе понравится.

Лан Ши – это столица. Я там не была, ну или не помню. Хотя, наверное, родители оттуда, Академия Сферы Науки стоит в самом центре главного города, на Стародревнем холме. Странное название. Если старый, то уже и древний. Папа тоже говорил, что его удивляло название.

Ладно, столица – это далеко, да и не хочу туда. Ши-тару – «Большой овраг», перевожу я со старого языка. Как Лан Ши – просто «большой город».

Понравится ли мне?

А когда пойдем в экспедицию?

Вот этот вопрос, конечно, не дает покоя. Задать бы прямо сейчас, но не хочу выглядеть слишком восторженной глупой девчонкой; я вполне взрослая, а еще научилась в «Солнышке» осторожности. Старшим лучше не доверять —ни смотрительницам, ни учителям, никому. Человек, который рассказал, что моих родителей убили просто так по чьему-то там доносу, тоже не заслуживает доверия.

Я пожимаю плечами и закрываю глаза. Пейзаж приятный, но мне нужно поспать. В конце концов, в карцере толком не выспишься, да и Аленка сопит умиротворяюще.

– К вечеру будем на месте, – пытается подбодрить меня Иван Лю.

Я снова выбираю промолчать.

Глава 5

Просыпаюсь затемно. Голова и шея затекли от неудобной позы. Мне нужно в туалет. Аленка еще дремлет, но чутко, словно животное – вроде белки или рыси, того гляди побежит прочь.