Ледяной город

Санк-Марс ненадолго задумался. Новость была хорошей, просто замечательной. К «Ангелам ада» через их собственного адвоката был внедрен крот, и теперь адвокат до смерти напуган.

— Так что вы хотели мне сказать? — настаивал Санк-Марс.

Гиттеридж отошел на пару шагов, теперь он теребил пуговицу рубашки под узлом галстука. Возможно, он никогда раньше не переступал эту черту, и теперь, единожды это сделав, он понял, что в будущем все у него будет не так как раньше. Он отошел на шаг назад и сказал наконец главное:

— Планируется еще один взрыв.

— Кого же собираются разнести? — шепотом спросил Санк-Марс.

— Полицейского. Это все, о чем я слышал. Не думаю, что ваша кротиха знает больше, но можете ее спросить.

Они смотрели друг на друга, трубы радиатора булькали и тихонечко дребезжали, ветер с присвистом задувал в щель оконной рамы.

— Меня? — спокойно спросил Санк-Марс.

Адвокат пожал плечами.

— Вам ничего не обломится, если вы скажете, что взорвать хотят меня.

— Правильно, Эмиль. Если бы я стал строить догадки — а я иногда этим занимаюсь, — я бы сказал, что они собираются взорвать вас. Мы оба знаем почему. «Росомахи» уже получили хороший стимул для работы, им выделен большой бюджет. Если уберут вас, они вовсю разойдутся с благословения общественности, получат полную свободу рук и им удвоят бюджет, причем на долгие годы. Но я не могу с определенностью утверждать, будете ли это вы, другой честный полицейский или полицейский, работающий на них. Они лучше знают, как обстряпать это дело. Может быть, их выбор будет произвольным — я не знаю, мне это неведомо. Но в этой истории есть кое-что еще.

— Что именно?

— Внедренная девушка слышала этот разговор. Они будут за ней внимательно следить. Это может быть только проверка — стучит она или нет. Если только, Эмиль, они узнают, что предпринимаются какие-то меры или по управлению поползут какие-то слухи, — а об этом они узнают очень быстро, — от вашей девушки мокрого места не останется. Защищая себя, защищая любого, кто, по вашему мнению, может стать их целью, вы подвергнете ее смертельной опасности.

— Они в любом случае доведут дело до конца, проверка это или не проверка?

— Я в этом совершенно уверен. Это другой менталитет, Эмиль. И я не могу точно сказать, станете жертвой вы или кто-то другой.

— Когда они собираются это сделать?

— Обычно они не откладывают дела в долгий ящик.

— Где это может случиться?

— Это определится по ходу дела.

— Скорее всего, это будет бомба?

— Они любят шум.

— Что еще вы можете мне сообщить?

— Ничего. Ваша девушка, Эмиль, считает меня их подручным, но я к этому делу непричастен. Я только присутствовал при некоторых разговорах, которые слышала и она. Вот я и пришел прямо к вам рассказать, что я знаю. Они никогда не дают нам всей информации, раскрывают только небольшую часть общей картины. По новой системе все, кто на них работает, обязательно должны быть в чем-то замазаны.

— Все?

— Все без исключения. Я рассказал вам, Эмиль, все что знаю. Если только что-нибудь из этого просочится, им станет ясно, что в утечке виновата либо она, либо я. Если стукнула она, меня тоже прикончат, потому что я ее к ним привел. Если я, с ней тоже разделаются по вполне очевидным причинам. Ваша кротиха отдает себе отчет в этих последствиях? Я так не думаю. Не наломайте дров с этим делом, Эмиль.

Если бы Гиттеридж узнал, какую оказал Санк-Марсу услугу, он бы, наверное, сожрал собственную печенку. Перед тем как прийти в управление, ему следовало бы хорошенько подумать. Санк-Марсу приходилось действовать осмотрительно.

— Я ничего не знаю ни о какой девушке.

Адвокат ничего не ответил.

— Ваша озабоченность этим делом, господин Гиттеридж, получила должную оценку. Если дойдет до дела, я предприму все необходимые меры, чтобы освободить вас от какой бы то ни было ответственности в этом вопросе. Но теперь вы должны сделать еще кое-что.

— Что?

— Сдайте мне русского.

Выгнув бровь, Гиттеридж покачал головой.

— Хотите услышать кое-что, что вас действительно удивит? Я сделал бы это, если бы мог. Почему? Потому что именно он путает все карты, именно он хочет сломать существующий порядок вещей. В старые добрые времена все знали, что адвокат — это адвокат, никто никогда не требовал от него быть соучастником, он всегда был выше любых свар. Так раньше работала система. А теперь есть только один интерес, которому все должны подчиняться, и этот интерес — не мой.

— Сообщите мне хоть что-нибудь, — настаивал Санк-Марс.

— Что я могу вам сказать? Зовут его Сергей. Ему нравится называть себя Царь, потому что он узнал, что так его окрестили «Росомахи». Он высокий, широкоплечий малый, темноволосый, на шее у него шрам — вот здесь, — он проходит от уха до подбородка.

— Все это мне известно, — сказал ему Санк-Марс.

В ответ Гиттеридж пристально посмотрел ему в глаза.

— Сколько концов у него на звезде?

Не понимая, о чем идет речь, Санк-Марс тоже взглянул собеседнику в глаза.

— Сколько?

— Вы еще к этому не готовы, Эмиль. Повторяю вам, не гоните коней. Ладно, так и быть, я скажу вам. Ответ — восемь. Ищите восьмиконечную звезду.

— Вы, видимо, говорите о его татуировке, — сказал Санк-Марс.

По глазам Гиттериджа он понял, что тот был поражен его осведомленностью. Он про себя поблагодарил Господа за Джима Коутеса.

Гиттеридж зашел в кабинку и снял с крючка портфель и пальто. Когда он вышел, Санк-Марс, ссутулившись, стоял у двери.

— Вы, Эмиль, идите туда, а я пойду в другую сторону.

— Так мы и сделаем, господин адвокат.

— Желаю вам удачи.

— Спасибо. Она мне может понадобиться.

Санк-Марс какое-то время оставался на месте, давая Гиттериджу время выйти из здания, потом пошел к себе в кабинку. Часы на стене показывали десять минут второго. Он надел куртку и подкинул на ладони ключи. Завести машину будет целой проблемой. В эти дни угроз и бомб ему бы лучше ехать домой на полицейской машине. Но сначала надо было наполнить термос.

В подземном гараже сержант-детектив Эмиль Санк-Марс подошел к своему синему «торесу» и вставил ключ в дверной замок. Ради этой молодой женщины он не должен менять намеченные планы. Ему надо действовать последовательно. В голове сам собой возник вопрос, будет ли с ним в ближайшее время связываться Наездник. Мужчина мог выяснить, что план убийства полицейского на самом деле был только проверкой, а потому лучше всего было бы вообще не давать этой информации хода. Кто-то может и умереть ради успеха всей операции. Разве этот подонок так раньше уже не поступал? Разве не приносил он в жертву своих? Что для него мог значить какой-то полицейский?

Будет ему звонить Наездник или нет? Даже если он узнает, что жертвой должен стать Санк-Марс, станет ли он рисковать, выдавая эти сведения? «Спасибо тебе, Господи, что ты послал мне Гиттериджа!» — прошептал детектив, вставляя ключ в замок зажигания. Ему самому не верилось, что он произнес эти слова.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВОСЬМИКОНЕЧНАЯ ЗВЕЗДА

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

СРЕДА, 19 ЯНВАРЯ

Два двенадцать утра. Слесарь дремлет на заднем сиденье патрульной полицейской машины, за рулем которой сидит Санк-Марс. Земля вокруг чуть дрожит. Повизгивающий вой снегоуборочной техники приближался и усиливался. Вскоре колонна машин пересекает Майн, потом улицы Сен-Урбан и Кларк, и только тогда Эмиль Санк-Марс может ехать дальше.

Он припарковал машину в конце улицы Эспланад на некотором расстоянии от бульвара, откуда через парк хорошо просматривалась квартира. Мнимая Хитер Бантри домой еще не вернулась. Санк-Марс поднял руку и покрутил пальцем в воздухе, давая сигнал парочке, сидевшей в припаркованной рядом машине. Парочка вышла и с видом влюбленных неторопливо потопала по снежку вниз по улице Мон-Руаяль.