Легавый

Простите, парни, если вы тут ни при чём! Как там было в кино? Одна пуля — один враг. Потом будем разбираться, кто прав, а кто виноват. Надеюсь, останетесь живы.

Выцеливать, да ещё на бегу, ну его нафиг. Стрелял навскидку тупо в грудь, отбросив прочь сомнения. Не до них.

Пули прошивали стальные кирасы, словно консервные банки. Первый гвардеец тут же повалился, мне показалось, замертво. Второй устоял на ногах и попытался рубануть меня саблей.

Я вильнул, увернувшись, но чуть не врезавшись в колонну. Проскользнул впритирочку, отмахиваясь тростью, и бросился к дверям — попробуй догони!

Остался один патрон. Один, Карл! Не дай бог, ещё на кого наткнусь!

Накаркал! Мчась по анфиладе богато украшенных залов, пинком распахивая попадающиеся двери, выскочил на очередной пост охраны. Но эти хоть были не в курсе, что именно я схлестнулся с их коллегами.

— Скорее, туда! — заорал я, демонстрируя значок дознатчика. — Нападение на охрану! Офицер ранен! Бегом, мать вашу!

Бодигарды герцога недоверчиво переглянулись.

— Чего неясного? — вызверился я на них. — Видите значок? А вот орден. Мне его герцог только что самолично вручил! За доблесть и верность. Давайте, валите уже!

Пока гвардейцы тупили, сквозанул мимо них. Хорошо, что тут никакая система оповещения не работает и сирены нет. Тревогу никто ещё не успел поднять. Да и у самого герцога какое-то наплевательское отношение к охране себя любимого. Слишком мало охранников-то. Или он, как эльфийский грандлорд, считает, что его всё население герцогства оберегает?

Череда пустых залов уже задолбала. Словно в Эрмитаж угодил. Одни скульптуры да картины на стенах. Портреты, пейзажи, натюрморты. Коллекционеры хреновы! Ладно хоть выбора пока не было, куда свернуть. Блуди тут по этому грёбаному музею в поисках герцога. К тому же такое чувство появилось, будто я замок по периметру оббегаю.

А вот и развилка. И узкая лестница на второй этаж. Ну и куда теперь?

Замер в нерешительности. И уловил звуки шевеления наверху. Но не бряцанье оружия с доспехами, а какие-то шоркающие звуки.

Взлетел по пролёту, завернул и наткнулся на мужика в лакейской ливрее. Вооружившись щётками и тряпками, тот надраивал стены и перила лестницы.

— Герцога видел?! — подскочил я к нему. — Управления сыска!

Уборщик, чуть отшатнувшись от сунутого ему под нос служебного значка, ошарашенно закивал.

— Знаешь, куда он мог отправиться? Отлично! Давай к нему! Срочное дело, герцог в опасности! Быстро проведёшь, получишь награду!

Побросав инвентарь, мужик чесанул вверх по лестнице. Я за ним. Выскочили на второй этаж и тут же занырнули в какой-то неширокий коридор со множеством практически не закрывающихся дверей — если до этого я кроме охраны в замке никого не встречал, здесь наблюдалась возбуждённая суета и целое столпотворение народу. Приходилось лавировать между снующими туда-сюда сильно озабоченными людьми, явно принадлежащими к разряду обслуживающего персонала.

Понятно, мужик потащил меня через служебные помещения. Но оно и к лучшему. Тут никакие гвардейцы входы-выходы не караулили, что мне сейчас было только на руку. Зато буквально уже через пару минут расторопный лакей привёл меня к скромной двери, как я понял, ведущей прямо в покои герцога.

Ссыпал работяге все монеты, что нашарил по карманам и, поблагодарив, сунулся в дверь.

Тихо и пусто. Какой-то обеденный зал, погружённый в полумрак. Слева зашторенные окна, справа широкая двустворчатая входная дверь, и за ней наверняка охранники дежурят. А вот напротив меня несколько дверей попроще.

Заглянул за одну — пустая спальня. За другой обнаружил просторную уборную. Тоже пустую.

Третья дверь привела меня в кабинет, совмещённый, похоже, с библиотекой. Огромный письменный стол в центре зала и множество книжных шкафов вдоль стен.

А главное, стоящие у окна и о чём-то громко спорящие герцог Селябский и Ашинский-младший.

— Наше вам с кисточкой, господа, — прикрыл я за собой дверь, заходя, и поднял перед собой пистолет. — Что-то вы не сильно рады меня видеть.

— Как вы здесь очутились? — юный герцог удивлённо вытаращился на меня и, немного отступив, спрятался за более рослого Ашинского.

— Спешил к вам на помощь, ваше светлейшество, — повёл я рукой с тростью и чуть присел, пародируя реверанс. — Да только, похоже, зря и торопился, и патроны тратил.

— Все потратили? — Ашинский выглядел немного старше герцога, но, видимо, был значительно наглее.

— Не переживай, сучонок, тебе хватит, — нацелил я на него ствол. — Так значит, не было никакого заговора? Это вы всё замутили? И канцлер, как и эльфы, с вами в одной лодке?

— П-ф, канцлер? — фыркнул Ашинский. — Мой отец закоренелый ретроград. Он слишком старомоден и непрозорлив. До сих пор думает, что угроза идёт из-вне да от этих бестолковых барончиков, коими так легко манипулировать. Как и слишком чванливыми эльфами.

— Чёрт, я-то думал, граф подгребает под себя службы, чтоб устроить переворот. А он пытался защитить вас, ваша светлость.

— За то честь ему и хвала, — чуть осмелев, герцог высунулся из-за Ашинского. — Но мой дорогой кузен прав, со своим недальновидным и закостенелым сознанием дядюшка был не в состоянии способствовать моим целям и устремлениям. Однако, если бы партия была разыграна до конца, его усилиями с доски были бы убраны многие лишние фигуры. И он облегчил бы нам решение задачи.

— Это какие такие фигуры? Это вы про Снежина с Броневым? Или про Троицкого со Златоустовым? Вы что, всех своих вассалов перебить собирались?

— Те, кто не готов следовать за своим сюзереном, должны убраться с его пути, — задрав подбородок, словно заученный урок, гордо произнёс герцог. — А князь Снежин, будучи весьма своенравным дворянином, намеревался нам помешать.

— Не слишком ли радикальные меры для устранения неугодных?

— Вам ли меня судить, сударь? — нахмурился юноша. — Уж вы то должны понимать, что поступь прогресса неумолима. Его не остановить, но можно помешать. А можно и помочь, убрав с пути лишние преграды и препятствия. Мой отец дал слишком много свобод своим подданным. Которые, в свою очередь, слишком цепляются за вековые устои и думают лишь о своём благополучии.

— Поэтому, — кивнул я, — их проще перебить, выставив бунтарями, или разорить, а земли и имущество забрать себе.

— Ну вот, — усмехнулся Ашинский, — вы же сами всё прекрасно понимаете.

— Вообще-то, это был сарказм. Гоблинов тоже вы решили подставить, на бунт спровоцировав? Чтоб дешёвые рабочие руки заполучить, загнав зелёных на рудники и в шахты?

— Это племя, — пожал плечами герцог, — ни на что другое и не способно. От них одно лишь беспокойство.

— Как ловко-то всё у вас. Гоблины — они, конечно, те ещё гоблины. Но всех на каторгу… Ну а революционеров вы зачем поддерживаете? — я глянул Ашинскому в глаза. — Вы же своего отца чуть не взорвали.