Легенды Севера

Так продолжалось много дней. Корабли удалялись на север.

Хедин каждую ночь ложился с Хильд, но не засыпал ни на минуту. Казалось, у него не было других мыслей, кроме бегства на север, словно он хотел добраться до края света.

Наконец пришел день, когда задули встречные ветры, и, несмотря на все усилия, люди Хедина не смогли продвинуться дальше. Корабль плыл вдоль скалистого берега мимо полуостровов и островов. Потом местность изменилась. Иногда люди вообще не видели берега.

Хедин все время вглядывался в даль. Однажды в полдень показались паруса преследователей.

Берег скрывал туман, и только голый остров едва виднелся впереди. Он казался скалистым, но надежда на бухту была. И действительно, вскоре люди Хедина ее увидели.

– Гребите туда, – приказал Хедин. – Мы больше не можем бороться.

Корабль причалил к берегу. Паруса преследователей были уже так близко, что на палубе можно было различить людей.

– Они обойдут остров, – сказал один из воинов Хедина, – и могут найти другую бухту. Может, нам выставить часовых, пока совсем не стемнело?

– Пусть высаживаются, – тихо ответил Хедин. – Эта погоня должна когда-нибудь закончиться. Увидев эту бухту, я сразу понял, что мы с Хёгни встретимся здесь. Отдыхайте. Я буду стоять на часах. Завтра нам предстоит бой.

Когда на землю спустилась темнота, люди завернулись в плащи и легли. Густой туман покрыл их. Хедин сел у скалы. Хильд опустилась рядом и оперлась о его плечо.

– Позволь мне завтра пойти к отцу, – тихо проговорила она. – Хватит войн. Дай мне предложить ему вернуть твою добычу и сокровища. Ради меня он должен отказаться от мести, поскольку ни твоя, ни его смерть не вернут мою мать. Я скажу, что лесная женщина заколдовала тебя и теперь ты сделаешь все, чтобы искупить свою вину.

– Иди, если хочешь, – ответил Хедин, – но я скажу тебе, что час мести близок. В центре острова есть маленькая долина. Она станет полем битвы. На склоне стоит рощица, где ты будешь сидеть и наблюдать за нашей схваткой. Я еще не знаю, чем она закончится, но на моем сердце лежит огромная тяжесть.

– Ты знаешь этот остров? – удивленно спросила Хильд.

– Я видел его однажды во сне, – ответил Хедин и умолк. Они с Хильд сидели в темноте.

Поднялся небольшой ветер, и наступило серое утро. Когда туман стал рассеиваться, Хильд встала, чтобы пойти к своему отцу. Ветер стонал в рощице, которую Хедин описывал ей, и шевелил траву в долине. Ее пучки оставались коричневыми и мертвыми, хотя наступила ранняя весна. В небе хрипло кричали чайки. Волны бились о скалы.

– Я хорошо знаю это место, – с удивлением сказала себе Хильд и содрогнулась. Тем не менее она прошла долину и нашла другой берег, где были причалены корабли ее отца. Люди еще спали, но Хёгни сидел у скалы, положив меч на колени. Несмотря на все просьбы дочери, он остался твердым как камень.

– Я обращался с ним как со своим сыном, – сказал Хёгни, – и он должен был принять мое королевство. Все мои богатства могли стать его, а он меня ограбил.

– Разве его смерть вернет мать? – крикнула Хильд. – Его заколдовали, но теперь он свободен и сожалеет о содеянном.

– Какая польза мне от его раскаяния? – спросил Хёгни. – Никакое раскаяние не может оправдать его. Только моя месть искупит то зло, что он совершил.

Земля в маленькой рощице была усыпана мягкими сосновыми иголками. В тот день Хильд села на возвышенность и стала наблюдать за схваткой. Мужчины бились весь день. Звон оружия, яростные крики, стоны умирающих эхом отражались от низких туч. Каждая капля крови пугала принцессу. В своем страхе она не была ни на чьей стороне и только смотрела не отводя глаз на падающих под ударами людей. Ее дыхание всякий раз перехватывало, когда погибал кто-то из родственников или друзей.

Хёгни носился по полю битвы в поисках Хедина. Много раз они встречались, и к концу дня оба были покрыты кровью, но ряды сражающихся всякий раз разделяли их до того, как кто-то успевал нанести решающий удар.

Наконец солнце опустилось. Только маленькая группа оставшихся в живых в поту и крови сражалась. Хильд крикнула, чтобы люди прекратили битву, но уши бойцов были оглушены звоном мечей, а глаза обезумели от вида крови. В последний раз Хёгни и Хедин встретились в центре поля сражения. Страшный крик сорвался с губ оскорбленного отца, когда он замахнулся, чтобы нанести смертельный удар. Ловкий, как кошка, Хедин бросился вперед и нанес укол лезвием меча. Удар Хёгни расколол его шлем. Лезвие разрубило голову до самых плеч, но меч Хедина пронзил кольчугу противника и прошел насквозь. Солнце село, когда Хильд выбежала на поле битвы, на котором уже не осталось ни одного воина, который стоял бы на ногах.

Принцесса пошла к ручью. Всю ночь она носила воду и смывала кровь с мертвых, перевязывала умирающих. Каждая рана залечивалась и исчезала, словно ее и не было, когда она прикасалась к ней, но воины продолжали биться в агонии. Мертвые отец и муж Хильд все еще смотрели в небо остановившимися глазами.

Наконец наступил серый рассвет. Солнце осветило поверженных воинов и коричневую траву, и вдруг все зашевелилось. Поднимались живые и мертвые. Жаждущий битвы Хедин вскочил на ноги, Хёгни поднял свой огромный сверкающий меч. Хильд в отчаянии закричала на них, но ветер отнес ее слова прочь. Принцесса вернулась на свое место под соснами и весь день смотрела и плакала, пока мужчины орошали землю своей кровью.

Наступила ночь. Хёгни и Хедин снова поразили друг друга. Хильд всю ночь омывала их раны, а наутро они снова вступили в бой.

Шли годы. Сменялись поколения. Днем остров скрывал туман, и никто не осмеливался пристать к нему. Говорили, что его населяют странные обитатели. Крики чаек, летающих вдоль побережья этого острова, похожи были на стоны умирающих людей. Никто не мог сказать с уверенностью, слышал ли он гул прибоя или отдаленный шум битвы. Вечерами туман поднимался, и застигнутые темнотой моряки бросали якорь вдали от берега, на котором давно исчезли останки сгнивших судов. Часто на берегу оставляли часовых, но всегда тот, кто оставался ночью один, к утру исчезал. Причалить здесь осмеливался только корабль, оказавшийся совсем в бедственном положении.

Прошло сто лет, и призраки Хёгни и Хедина были забыты. Пришли времена короля Олафа, который принес христианскую веру в северные земли. Однажды его корабли встали на якоря около того острова. Король выставил часового по имени Ивар, который взял меч, надел доспехи и поднялся на утес.

Была тихая, темная ночь, поскольку месяц еще только народился. Ивар заметил какое-то движение и выхватил свой меч, хотя думал, что это была всего лишь овца. Но через некоторое время странная фигура приблизилась, и он увидел юношу, окровавленного, одетого в древние доспехи.

– Спаси нас! – сказал незнакомец Ивару жалобным голосом. – Я думаю, ты крещеный человек.

– Да, я христианин, – ответил Ивар, – потому что служу королю Олафу. Кто ты и как я спасу тебя? Это ты убивал часовых, которых время от времени оставляли здесь?

– Нет, это предводитель ютов Хёгни, – ответил воин. – Он сошел с ума от жажды войны. Я – Хедин, укравший его дочь. И вот уже сто сорок три года мы воюем за нее. Каждую ночь мы умираем, а Хильд, наблюдающая за нашей битвой, лечит нас. Когда мои раны затягиваются, я лежу в лунном свете или хожу по острову и вижу много вещей, скрытых от живых людей, потому что я мертв уже больше ста лет. Только христианин может освободить наши души от тел и спасти от заклятия, наложенного на нас богами севера.