Легенды Севера

– Я спрашивала про тебя, потому что искала новостей из Норвегии. А ты приехал издалека.

– Новости из Норвегии? – поразился Гуннар.

– Расскажи мне о новом короле Хаконе. Кто теперь его любимцы и что стало с людьми Харальда? Действительно ли король несправедлив, как про него говорят, или просто жесток с врагами, как и подобает великому властителю? Как живут в Норвегии землевладельцы, подчиняются ли королю?

– Почему тебя так интересуют короли? – удивленно спросил Гуннар. – Ни одна женщина не задумывается о таких вещах.

– Гуннхильда, последняя королева-мать, правила Норвегией за своего сына. Если она могла думать о таких вещах, почему я не могу о них подумать?

– Из тебя бы тоже получилась великая королева, – в восхищении сказал Гуннар, пораженный статью женщины и яркой красотой ее лица.

– Получилась бы, – согласилась она, – если бы злая судьба не сделала меня дочерью землевладельца в Исландии, где люди предпочитают беспорядок королям. Я уже дважды вдова, но так и не встретила подходящего человека. Могу удовлетворять свое любопытство только разговорами с путешественниками, как сейчас.

– Давай посидим у реки. Там мы сможем поговорить подольше, – продолжил Гуннар, восхищаясь незнакомкой все больше и больше.

В течение дня их беседа перекинулась от Норвегии к Дании и вернулась к домашним делам в Исландии. Гуннар был восхищен знаниями женщины, точности ее замечаний. Больше всего его потрясла ее ошеломляющая красота. Непомерная гордость женщины была украшением к пышному платью и смягчалась в глазах Гуннара ее обхождением.

– Как тебя зовут? – спросил он наконец, когда в разговоре наступила пауза.

– Халльгерда, дочь Хёскульда, – ответила женщина.

– Я не король, – произнес Гуннар, – но богат и не уступлю ни одному мужчине в Исландии в беге, стрельбе и плавании, а если понадобится, и в бою. Если я попрошу твоей руки, согласишься ли ты? Ведь Хёскульд, твой отец, может отказать мне, потому что я долгое время был в ссоре с твоим дядей Хрутом.

– Хрут не друг мне, – со злобой ответила Халльгерда. – Когда ты услышишь, что он говорит обо мне, возможно, и ты изменишь свое мнение.

– Нет, если я получу твое согласие.

– Ты его уже имеешь, – ответила женщина.

Хижина Хёскульда оказалась длинным низким строением с земляными стенами и с крышей, покрытой свежей сосновой корой. В ней стояли грубо сколоченные скамьи вдоль стен. Хёскульд и Хрут были худыми людьми с заостренными чертами лица, очень похожие друг на друга, несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте. У седовласого и светлоглазого Хёскульда движения были неуверенными, как у человека со слабым зрением. Младший брат Хрут был энергичнее, он мог бы казаться красивым, если бы не темная кожа.

Братья вежливо, но без особого удовольствия поздоровались с Гуннаром. Пока Хёскульд говорил о погоде и делах в собрании, принесли эль. Хрут отделывался скупыми короткими фразами. Гуннар с трудом сдерживал себя, не отвечая на дурное обращение.

– Что бы ты подумал обо мне, если бы я попросил у тебя руки Халльгерды? – вдруг спросил он Хёскульда.

Отец Халльгерды поставил кубок с элем на край стола и несколько секунд колебался, пытаясь справиться с растерянностью.

– Я бы подумал… ну… об этом, – с сомнением в голосе пробормотал он. – Что скажешь, родственник?

– Он нам не подходит, – сразу отозвался Хрут и сделал резкий жест, чуть не плеснув элем в сторону гостя.

Гуннар вспыхнул от негодования.

– Не думаю, что ты хочешь возобновить наш старый спор, – дрожащим от ярости голосом сказал он.

– Мой брат только имеет в виду… – начал было Хёскульд.

– Я имею в виду, – решительно перебил его Хрут, – что Гуннар – человек безупречной репутации, чего не скажешь про Халльгерду.

– Ты должен объясниться, – заявил Гуннар, обеспокоенный таким поворотом дела.

– Пожалуйста. Во-первых, у Халльгерды отвратительный характер.

– Она очень отважная женщина, – сказал ее отец.

– Я заметил, – проговорил Гуннар. – И это все?

– Первый муж был убит ее старым преданным слугой, – злорадно продолжил Хрут. – Говорили, это она подговорила его.

– Серьезное обвинение, – пробормотал Гуннар. – А какова правда?

– Халльгерда была сумасбродкой и не выносила критики в свой адрес. Произошла ссора, и муж ударил ее. Слуга, видевший эту сцену, на следующий день убил его.

– Почему же обвиняли Халльгерду? – удивился Гуннар, который всегда считал Хрута грубым и опасным малым и не придавал особого значения его мнению.

– Ты не знаешь Халльгерду. К тому же потом она защищала слугу.

– Как могло быть иначе? Ведь он убил ради нее.

– Но и это еще не все, – злорадно сказал Хрут, наклоняясь к гостю. – Все повторилось снова.

– Ты хочешь сказать?.. – Голос Гуннара оборвался.

– Я хочу сказать, что она снова вышла замуж и ее второй муж был убит тем же слугой, хотя на этот раз Халльгерда разозлилась и позволила казнить убийцу.

Гуннар был по-настоящему озадачен. На такое он не рассчитывал и теперь в смущении молча смотрел на торжествующего Хрута.

– Этот слуга воспитал ее и был как отец Халльгерде, – не поднимая глаз, торопливо вступил в разговор Хёскульд. – Когда он постарел, его характер стал таким ужасным, что никто не мог вытерпеть старика в доме. Только Халльгерда находила с ним общий язык. Поэтому он и не одобрял ее замужеств. Я уверен, дочь любила второго мужа и не виновна в его смерти.

– С ней невозможно жить, – прошипел Хрут. – Она ужасна. Даже когда Халльгерда была маленькой девочкой, я видел, как она воровала у своих подружек прямо на моих глазах.

– Неправда! – взвизгнул Хёскульд.

– Правда, братец. – Хрут ударил кулаком по столу. – Мы спорили с тобой пятнадцать лет, и уверяю тебя, я все видел своими глазами.

– Зачем вспоминать старое? – устало вмешался в разговор Гуннар. Он питал одинаковое отвращение и к слабости отца, и к ненависти дяди. – Верно, Халльгерда вам непонятна. Я богат и могу выносить ее капризы. Мне нравится ее независимая гордость. Она женщина с характером, но, если это вызывает между вами ссору, думаю, мы с ней ссориться не станем.