Лекарство

— Угу, — говорит Даллас, попивая содовую. — Похоже на то. Джеймс бы солгал, чтобы защитить тебя. Отсюда мой следуюший вопрос.

Она крутит открывашку, пока та не отрывается от банки.

— Как ты познакомилась с Риэлмом?

У меня вспыхивают щеки.

— Мы встретились в Программе.

Она смеется.

— Ну, конечно. Но ты его друг? — она замолкает. — В смысле, с привилегиями?

Я верчу в руках содовую, стараюсь казаться спокойной.

— Мы просто друзья.

Но даже я чувствую нервозность в ее голосе — очевидно, что она лжет. Она усмехается и улыбается.

— Да, — говорит она с сарказмом, — и мы.

И вот тогда с нас слетают маска приличия — у меня меняется лицо, а у нее поза.

— Но в мою с ним дружбу входят привилегии, — добавляет она, берет содовую и подходит к плите, где уже начинает кипеть вода.

Я сижу, чувствуя ревность и смущение. Мне никогда не приходило в голову, что Риэлм мог встречаться с кем-то еще, что за пределами Программы у него есть своя жизнь. Но он встречался. И она есть.

И Даллас ясно дала понять, что я больше не имею к этой жизни отношения.

* * *

Я сижу в пустой комнате, на незаправленной постели. Окно открыто, и в комнату дует ветерок. Джеймс принимает душ в ванной в конце коридора, из-под двери валит пар. Я все еще нервничаю после разговора с Даллас — разум и чувства спорят о том, как я должна реагировать. Риэлм к обеду не спустился, так что мы с Даллас были только вдвоем. Мы ели молча, только один раз она попросила передать ей соус.

Я просто не могу понять, почему Риэлм никогда про нее не рассказывал. Все это время, что мы провели в Программе, все ночи, когда мы играли в карты… Он даже не упоминал ее имя. Почему? И что это значит? Она что, его девушка? Может, Даллас для него — как Джеймс для меня?

— Ты же еше не собираешься спать?

Я вздрагиваю и вижу, что в дверях стоит Джеймс. На поясе у него повязано полотенце, его светлые мокрые волосы зачесаны назад. Он криво ухмыляется — эта заразительна ухмылка, кажется, прожигает меня насквозь.

— Догадайся, что я купил, — говорит он.

Я не могу отвести от него глаз, на то, как он смотрит на меня — одновременно похотливо и с любовью. Он больше не держится с опаской; он полностью доверился мне. И я страстно целую его, впиваюсь ногтями в его спину, толкаю его на кровать. Мы не можем друг без друга — а на последствия наплевать.

* * *

— Думаю, мне нужно принять душ еще раз, — говорит Джеймс. Я смеюсь и кладу голову ему на плечо.

— Шш… — говорю я, прижимая палец к его губам, — не испорти все.

— Я уже все испортил.

— Заткнись, Джеймс.

— Я как будто… испорчен.

— Да нет же.

— Думаю, теперь тебе следуем выйти за меня замуж.

Я смеюсь, но когда он не смеется в ответ, я смотрю в его лицо. На его губах — усмешка, но лицо намного серьезнее, чем я думала. В открытое окно дует ветерок, но мы не торопимся встать.

— Можешь выйти за меня хоть сейчас, — говорит он. — ты же знаешь, что все равно выйдешь.

— У меня мурашки пробегают по коже.

— А я выйду? — спрашиваю я.

Он кивает.

— На пляже. После того, как научишься плавать.

Я морщусь.

— Я была твоя, пока ты не сказал «плавать».

— Ой, да ну, — говорит Джеймс, — ты же не можешь бояться воды всю оставшуюся жизнь.

Я говорю ему, что точно могу, а Джеймс обнимает меня за шею и целует.

— Согласись, — бормочет он, — согласись, чтобы мне потом больше не пришлось спрашивать.

Его губы, его вкус — все так знакомо, так возбуждает. Голова кружится, я не могу дышать — прямо здесь, прямо сейчас.

— Да. — наконец шепчу я и, закрыв глаза, сворачиваюсь в клубочек рядом с ним. — Когда-нибудь я выйду за тебя, Джеймс. Сделаю для тебя все, что угодно.

Я чувствую, как он улыбается, берет за руку, сжимает ее и целует средний палец.

Глава 11

За завтраком все чувствуют себя неловко. Я сижу напротив Риэлма, а Джеймс — рядом, чуть отвернувшись. Я ожидала от Джеймса, что он будет более ревнивым и что он, пока хрустит хлопьями, как-нибудь покажет Риэлму, что я принадлежу ему. Но он всего лишь жадно заглатывает хлопья и слегка усмехается.

— У тебя сегодня хорошее настроение, — говорит Риэлм, глядя на Джеймса, который отхлебывает кофе из пластикового стаканчика. Даллас, сидя на кухонной стойке, рассматривает лицо Джеймса, пока не понимает, в чем дело, и отворачивается.

— Просто отличное, — отвечает Джеймс, не поднимая глаз.

— Это не будет продолжаться вечно, — огрызается Риэлм, — и ты это знаешь.

Джеймс широко улыбается, наконец встретившись с его подозрительным взглядом.

— Ты даже не представляешь, как долго я могу протянуть, — говорит он, слегка усмехнувшись. Встает из-за стола и берет тарелку. Целует меня в макушку, оставляет тарелку в раковине, похлопывает Даллас по ноге и уходит — и все время улыбается.

Риэлм мрачно смотрит на меня; того скромного парня, который приехал вчера, больше нет.

— Вижу, что вы двое помирились, — говорит он.

У меня вдруг пропадает аппетит. В первый раз, когда Джеймс и Риэлм встретились, они едва не поубивали друг друга, потому что Риэлм тогда вел себя, как идиот. Сейчас ситуация как будто повторяется.

— А когда это мы ссорились?

До того, как ты уехала из Орегона. Когда пришла ко мне домой и поцеловала меня. Если ты вдруг забыла.

Звенит тарелка, и Даллас спрыгивает со стойки.

— Думаю, мне тоже пора идти, — говорит она. — Риэлм, я потом с тобой встречусь в условленном месте.

Риэлм догоняет ее, берет за руку. Я чувствую легкий укол ревности.

— Дай мне пару минут, Дал, — ласково говорит он. Она колеблется, но, бросив на меня обеспокоенный взгляд, кивает и уходит.

В воздухе витает запах ссоры — хотя я и не совсем понимаю, из-за чего нам с Риэлмом ссориться. Да, я целовала его, но ведь только из-за Программы. Они пытались стереть Джеймса у меня из памяти, но я все равно любила его. Даже Риэлм знал это.

— Если ты будешь вести себя как идиот… — начинаю я, — то…

— А чего ты ожидала, Слоан? — Риэлм облокачивается на стол, наклоняется, как будто хочет наброситься на меня. — Я же сказал, чтобы ты держалась подальше от Джеймса, что ты из-за него снова заболеешь. А ты взяла и пустилась из-за него в бега, потому что неосторожно себя вела и привлекла внимание Программы. И что, мне поаплодировать тебе? Чего, блин, ты хочешь от меня?

— Не знаю, — говорю я. — Чтобы ты вел себя так же, как тогда, в Программе.