Лекарство

Джеймс — это связь между тем, кем я была и тем, кто я есть сейчас. Без него я потеряна.

— Мы найдем его. — заявляет Даллас. — Я не сомневаюсь, что с Джеймсом все в порядке. Он просто жутко разозлился. Не то что я тебя ненавижу, совсем нет, — добавляет она, улыбнувшись, — но я вроде как его понимаю. Вы с Риэлмом… Вы ведете себя не как друзья. Я бы тоже ушла от тебя.

Джеймс бы не стал дружить с девушкой, которая любила его, если бы это обидело меня. Мне стыдно за свое поведение. Стыдно, что я не была настолько взрослой, чтобы уважать своего парня. Стыдно, что даже Даллас это замечает.

— Можно тебя спросить кое о чем? — осторожно говорит Даллас. — Что ты будешь делать с Лекарством?

Вопрос застает меня врасплох, и я какую-то секунду не знаю, что ответить.

— Я правда не знаю, — наконец говорю я. — Слишклм большое давление. А… чтобы ты сделала?

— Если бы это была я, я бы сразу же приняла его. И наплевать на Притчарда и остальных. Но если бы я была тобой, — она пожимает плечами, — я бы дала его Джеймсу.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Можно я скажу правду? Твой парень — просто потрясающий. Серьезно, Джеймс просто заводит меня. Я просто думала, что ты должна знать.

Я, запрокинув голову, смеюсь. Над нами слышится шум воды в тубах и свист крана, а потом вода перестает течь. Разговор с Даллас расширил мои представления, ну а еще, как ни удивительно, я поняла, что она неполохой человек. Я не оценивала ее по достоинству. Я поднимаюсь на ноги в надежде, что Кас не вылил всю горячую воду взаправду.

— Спасибо за разговор.

— Не стоит, — пренебрежительно отвечает Даллас, как будто она не почувствовала связь между нами, как я.

— Эй, если увидишь Каса, передай ему, что я хочу потренироваться на ножах.

— Эммм… ладно.

Даллас достает телефон. Смена ее настроения немного беспокоит меня, но может быть, таким образом она всего лишь избегает боли. Пока что я не жду, что она начнет доверять мне. Я начинаю подниматься по ступенькам, остановившись, чтобы взглянуть на нее. Даллас машет мне рукой, улыбаясь, и потом снова начинает что-то набирать в телефоне, выкинув меня из головы.

* * *

Когда я поднимаюсь наверх, Кас уже ушел к себе. Я захожу в душную от пара ванную, протираю запотевшее зеркало. Смотрю на себя в зеркало, вижу, что у меня больше нет того здорового вида, который у меня был после Программы, зато есть круги под глазами, бледная кожа. Я похудела. Интересно, что бы подумали родители, если бы увидели прямо сейчас.

Они бы, наверное, решили, что я больна. Позвонили бы в Программу, чтобы меня забрали. На секунду я задумываюсь о том, как это произошло, но быстро выбрасываю из головы. Представлять это так ужасно. Разве мне хотелось бы почувствовать, каково это — когда твои родители предают тебя?

Я тяжело вздыхаю, освобождая голову, и включаю душ. Ванная комната довольно старая, пол в ней черно-белый, кафельный, а сама ванна стоит на ножках, и душ в ней на стойке. Мыла у меня нет, но под раковиной я нахожу нераскрытую упаковку. Как только я встаю под поток горячей воды, радуюсь, что Кас не вылил ее до конца. Мышцы, напряженные после поездки в фургоне и от недостатка сна, начинают расслабляться, а в мыслях постепенно всплывают события последних нескольких недель.

Я начинаю с Лейси — с тех пор, как она ушла, я не позволяла себе думать о ней. Даллас сказала, что ее забрали обратно в Программу, и я могла справиться с этим, только перестав думать о ней совсем. Но теперь я ее вижу, и до, и после ее приступа. Я вижу записку — Миллер. Может, мне подумать о воспоминании о Миллере? Или это вызовет новые воспоминания и сведет меня с ума? Вода начинает холодеть а я закрываю глаза и представляю, что Джеймс рядом со мной, в душе. Он говорит, что ему жаль, что он уехал. Я говорю, что мне жаль, что я лгала. Нам всем так жаль. Нам всегда жаль.

Мокрым мылом я мою голову, но вдруг чувсвую резкую боль в висках — поток воспоминаний вырывается нар поверхность.

Босыми ногами я чувствую холод кафельного пола. Нащупывю дверную ручку . Как только открываю дверь , вижу ослепительно белый коридор учреждения Программы . Риэлм решительно идет к посту медсестры , где Роджер стоит и смеется . У меня болят запястья там , где обработчик привязал меня , но я так боюсь за Риэлма . Боюсь того , что он может сделать .

Кулак Риэлма врезается в лицо Роджера, тот перелетает через стол , сестра кричит . Я пытаюсь подойти поближе , чтобы сказать Риэлму , чтобы он перестал , а то его заберут , но все как в тумане . Роджер накачал меня чем — то .

Которой рукой ? — рычит Риэлм.

— Не делай этого , Майкл , — говорит Роджер , — ты разоблачишь нас всех .

Риэлм снова сильно бьет его по лицу, ломая нос , и на белую стену брызжет кровь .

Которой рукой ты ее трогал ? — кричит Риэлм. Когда Роджер не отвечает , Риэлм хватает обработчика за правую руку и выворачивает ее за спину , пока она не ломается , а Роджер не начинает вопить от боли . Риэлм отступает назад . Он в бешенстве , но при этом странно спокойный .

Прибегает охрана, но вместо того , чтобы прижать Риэлма к полу , они что — то ему шепчут , пока он не соглашается и не позволяет им увести его . Но до этого он смотрит на меня через плечо и кивает , как будто между нами заключено соглашение . Наш секрет .

Я вскрикиваю, шагаю назад, едва не палаю из ванной, но хватаюсь рукой за стену. Секреты — сколько их у нас с Риэлмом? И сколько из них я забыла?

Все это уж слишком, все обрушивается на меня, и я начинаю рыдать. Я опускаюсь в ванну, и меня наполняет печаль и отчаяние. Плачу, а на меня льется холодня вода, я дрожу. Но не могу встать. Я не слабая, я знаю, что нет… но это уж слишком. Мне нужно выпустить все это наружу, потому что это уж слишком.

Занавеска отъезжает в сторону, и я слышу, как выключается кран. Я все еще плачу, когда Риэлм обертывает полотенце вокруг меня и помогает мне вылезти из ванной. Ноги у меня подкашиваются, но когда я понимаю, что он здесь, что он трогает меня, я отталкиваю его.