Лелька
Шрифт:
Ни единого движения он не заметил, и вокруг мигом стало тихо. Резкий звонкий высокий хохот из темноты метрах в пяти сзади от него, и Александр пулей влетел в салон, захлопнув за собой дверь, вновь погрузив окружающий его мир в темноту. Хлопая ладонями по сторонам, он в ужасе искал руль и ключ зажигания, но ничего не находил.
Наконец он понял, что оказался на заднем сиденье и стучит ладонями по водительскому креслу. Вокруг же все скворчало и смеялось, орало и визжало, вздыхало и жаловалось, только гораздо громче. Машина отчего-то дернулась, и он трясущимися руками, лазая по
Опять кто-то прошлепал мимо. Вернувшись на заднее сиденье, он посмотрел в окно, но там была чернота. Похлопал себя по карманам штанов в поиске телефона, но вспомнил, что оставил его где-то на приборной панели.
Среди всего хаоса вдруг послышался странный звук, будто горловое пение. Звук нарастал. Что это за предвестник? Предвестник чего, спасения? Или наоборот? Александр закрыл ладонями уши, но тут же их убрал, боясь пропустить опасность. К тому же сердце бешено колотилось, и в ушах с силой пульсировала кровь. Он начал задыхаться и закрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться.
Пение нарастало, стало понятно, что источник был не один. Что же происходит? Может завести машину и уехать? А если они его обнаружат и накинутся? К горловому пению прибавилась песня: лёёё-лё-лёёёёёё-лёлёлёлёёёёёё. Это был плоский голос, будто мужской, но какой-то комичный, хрипловатый. И как же он стройно и в унисон подходил к горловому пению. Если бы не было так страшно, это было бы прекрасно.
Машину мелко затрясло, будто она, как и ее хозяин, тоже испугалась происходящего вокруг. В панике Александр горлом издал какой-то звук, он чувствовал себя беззащитным, не в силах справиться с окружившей его кутерьмой.
Он задержал дыхание и прислушался: где-то впереди в салоне, у руля, некто тихим скрипучим голосом, будто отдавая Богу душу, удивительно долго выпускал из себя последний выдох. Вновь и вновь. Стараясь дышать как можно тише и прислушиваясь, он вдруг понял, что под днищем автомобиля шуршит нечто и, вроде, будто даже шипит. Будто клубок змей. Первобытный страх настиг его, и он вскинул руки к лицу, неимоверным усилием сдерживая крик.
Его вновь начало мелко трясти. Он быстрее убрал с прохода ноги, будто те самые змеи сквозь днище могли укусить его. Тяжело дыша, но стараясь не издавать ни звука, он улегся на заднем сиденье на правый бок в позу эмбриона.
Открывая и закрывая рот, будто пытаясь избавиться от окружающего шума, он закрыл уши ладонями. Только бы не закричать, не пустить страх в свою душу, иначе сойдет с ума. Его губы шептали путаные молитвы, прося всех святых о помощи и обвиняя их же во всем происходящем. Крепко сжатые глаза прослезились. Ему казалось, что он уже готов к смерти, которая наступит с секунды на секунду, вот-вот некто схватит его за руку или за ногу и… Правой ладонью нащупал нательный крест и крепко сжал его…
2
Глухой стук костяшкой пальца о стекло разбудил Александра. Он открыл глаза и повернул голову на звук: мужчина лет шестидесяти, с сухощавым морщинистым лицом, смотрел на него в окно задней
левой двери.– Дай проехать-то – махнул тот неопределенно в сторону. Александр понял, что он все так же лежит на заднем сиденье, правой ладонью сжимая крестик.
Он резко поднялся на сиденье. Все тело затекло и он, потянувшись, насколько это позволял сделать салон, осмотрелся. Уже было утро, солнечно. Он подергал левую дверь, судорожно снял блокировку и, открыв ее, вышел наружу. Вокруг щебетали птицы и трещали кузнечики. Поеживаясь от утренней свежести, он скрестил руки на груди и сонными глазами с недоумением смотрел на мужика, за которым стоял грузовик.
– Дай проехать-то, говорю, всю дорогу перекрыл.
Александр удивленно повернулся, огляделся и понял, что его автомобиль стоит прямо посередине сельской дороги. Он запустил правую ладонь в итак не густую шевелюру. Метрах в десяти от него был импровизированный мост: засыпанная землей и разным мусором огромная труба, через которую текла небольшая речушка.
– Стоишь посередине. Сигналю-сигналю, а ты вообще никак не реагируешь. Ночевал тут что ли? – поинтересовался водитель, видя замешательство Александра.
– Ну да, спал – выдавил он из себя, вновь с недоумением посмотрев на того.
– Или с машиной чего? Может, помощь нужна?
– Да нет, вроде все нормально, заночевал только.
– И как тут спалось? – заинтересовавшись, мужик облокотился на грузовик, достал сигарету и прикурил.
– Да так – ответил Александр, пожимая плечами и сглатывая слюну, тут же с сомнением вспоминая прошедшую ночь. Он вновь огляделся. В его голове роились миллионы мыслей, но ни одной из них он не понимал.
– По этой дороге с семи утра и до часу, максимум до двух часов дня ездят, – неспешно заговорил водитель грузовика – и то в основном местные. В другое время сюда никого не затащишь.
– Почему? – поинтересовался Александр, с ужасом понимая, какой ответ сейчас услышит.
– Гиблое место – сплюнул водитель. Он посмотрел на автомобиль Александра, стоявший передом в сторону речки – Куда едешь-то?
– В Зорино – проговорил он опустошенным голосом.
– Это где?
– От Кинешмы километров 40.
– Зорино… Отсюда до Кинешмы километров сто еще ехать.
– Как? – не поверил Александр.
– Как, вот так – затянулся тот еще раз, бросил бычок на землю и затоптал его ногой.
– Видать, я ночью заблудился – устремив взгляд в растоптанный окурок, проговорил Александр.
– Нашел место, где блуждать – ухмыльнулся водитель, удивленно кинув взгляд на него, и махнул рукой в сторону оврага – Если ты туда ехал, то Палкино будет ближе всего, а до Кинешмы тебе в другую сторону, на трассу сначала выйти надо, и направо. Зорино, что-то не слышал…
Он залез в кабину грузовика. Через секунду тяжеловесная машина завелась, подарив природе облако сизого дыма. Александр вернулся к своей машине и попытался открыть дверь со стороны водителя, но та была заблокирована. Он замер, подергал еще раз пять, не понимая, что происходит, но вспомнив, что сам же ее ночью и блокировал изнутри, через заднюю дверь залез в салон и снял блокировку.
Конец ознакомительного фрагмента.