Лена

— Какой файл? А! Ты про расторжение договора аренды? Что ты, что ты, в силе! Там арендатор год не платит, две недели уже незаметны. Договор еще помнишь? Наш с тобой тоже в силе, я своих не бросаю. Я в армии служил, знаю о чем говорю.

— Вот-вот, Лев Андреевич, почему я? За столько дней могли бы другого… — в голове Лены трещали шестеренки, понять ничего не могла. Договор расторжения договора аренды, оказывается, в том файле, который так и не удосужилась открыть. Не совсем прямая задача риэлтеров, скорее прерогатива юристов вплоть до суда… — В суд бы подал, раз год съемщик не платит.

— Кхм, — снова кашлянул шеф. — Ну-у, раз пошла такая пьянка… не хочет арендатор подавать в суд, привлекать коллекторов и, тем более, братков. Желает мирно договориться и убедить арендатора поставить две закорючки в договоре расторжения. Там при составлении косяк вышел — не предусмотрен автомат, как обычно. Арендатор нанял меня, ушлого, понадеялся… я, честно признаюсь, обломался. Но там такие бабки, такой процент! Терять жалко, как моей бабушке любимые тапочки. И тут ты вся такая белая и успешная. Чем черт не шутит? Так что все в силе. Ты — выгоняешь арендатора, я — хоть к юрикам тебя определяю, хоть на месте оставляю, хоть добро даю на свободное плавание и базой делюсь. Решай.

— А бабки? — нагло поинтересовалась Лена. — Вас за сколько наняли? Хочу половину.

— Гуляева, ты меня удивляешь. Иди, работай, пока я не передумал. А то стану думать о тебе плохо.

— От того, что Вы обо мне думаете, в кармане не звенит. Вот папка с договором и я пошла, как Вы сказали, работать. А то два звонка сегодня уже сбросила от клиентов. — Приврала и демонстративно медленно стала разворачиваться к выходу.

— Постой! — усмехнулся старый Лев, разгадав все наивные увертки молодой львицы. — Да хрен с тобой! Мне чисто ментально жалко, душа противится с мнимым доходом расстаться, а как таковых денег все равно не предвидится. Полста штук зеленых рублей хочешь?

Лена медленно развернулась обратно.

— Пишите четкий договор, словам я не верю. Дата, подпись, печать — обязательно. Пятьдесят процентов, то есть двадцать пять тысяч долларов после попытки исполнить задание — могу на камеру снять, — вне зависимости от результата. Остальное — в случае исполнения. Торг не уместен.

— Не сыпьте Ильфом и Петровым, Леночка, — укорил ее шеф. — Но в принципе ты права. Я согласен.

Днем Лена подъехала к зданию на машине. Пешком покрутилась вокруг. Заходить внутрь почему-то стало боязно. Крупнейший в городе, дорогой как шмотки от Луис Витона спа-салон «Виталина» с соляриями, фитнесом, парикмахерскими, визажистами и прочим педикюром с банями всех сортов, бассейном и разными массажными с какими хочешь приблудами, включая иглы и воск с депиляцией. Все для женского настроения, красоты и здоровья. С обратной стороны от главного входа висела скромная надпись «Массаж». Порывшись в городских форумах, узнала, — это бордель. Ну и прямое соответствие названию тоже присутствовало — по желанию клиента.

Задумала поиграть в Штирлица и наведаться к зданию вечером, причем, оставить машину в квартале отсюда и пройти пешком через парк. Туманное какое-то объяснение услышала от шефа, детективный азарт разыгрался. Наркотики? Оружие? Черт разберет, но не просто так случилась замута. Странно все, неправильно.

Снег еще на выпал, но вечером сквозило по-зимнему. Стемнело. Лена закуталась в куртку и шла по главной аллее безымянного парка в центре города. Половина фонарей не работала, лавочки пустовали. Ничто не предвещало беды. Конечно, стараниями оператора и композитора можно было бы нагнать атмосферу напряжения, как в триллере, но ничего подобного Лена не чувствовала. Интуиция не колыхнулась, не шевельнулась, не прорвалась еле слышным шепотком, когда Лена, ничего не подозревая, схлопотала удар по темени. Боль в голове и тьма в глазах.

Очнулась она в кустах. Лежала, придавленная увесистым мужским телом. Перед лицом маячила рожа в балаклаве, пыхтящая, пахнущая тяжелым возбужденным дыханием. Глаза в прорезях горели жадным вожделением и в то же время пугали холодом безразличия. Чужие противные руки судорожно расстегивали джинсы…

О серийном насильнике в парке Лена не слышала, да и о маньяке слухи в городе не ползали. Но он вот, на ней, и прямо сейчас готов завершить свое черное дело. Лена завопила было от страха, но жесткая ладонь зажала рот

— Пикнешь еще раз — убью, — холодно произнес насильник и Лена ему поверила.

Ужас обуял все ее существо. Ужас, противность, гадливость. Попыталась бороться — мужик был сильней. Штаны с колготками и трусами стягивались медленно, но непреклонно. От беспомощности и страха хотелось визжать поросенком на бойне, но смертельно холодный взгляд ее физически парализовал. Конечности стали ватными, о серьезном сопротивлении и думать не приходилось. Одежда запуталась на коленях, и насильник с рычанием загнул ноги Лены чуть ли не к голове, оголив самое сокровенное. Лена успела почувствовать холод, обдувающий задницу, а вслед за этим горячий возбужденный член в презервативе, тыкающийся вслепую в святая святых.

От гадливости ее чуть не вырвало. От неизбежности изнасилования, от предчувствия боли и унижения сознание затуманилось. В реальность происходящего перестало вериться. Но она не сдалась, сопротивлялась, как могла, забыв обо всем на свете…

Злодей бал человеком, а не осьминогом, на все конечности его не хватало. Правую руку Лены он упустил и буквально ослеп от вспышки. Поморгав, восстановив зрение, увидел перед носом камеру смартфона.

— Теперь мне придется убить тебя, дура. Могла бы живой остаться и удовольствие получить, сука… — с этими словами попытался отобрать телефон, но рука прошла мимо.

Тихо взревев, большими пальцами захотел придушить наглую жертву, но они сами собой разъехались, и он уперся в холодную траву. Чувствовал он себя как обычно. Все вроде бы слушалось. Но по отношению к этой чертовой красивой бабе руки и ноги действовали неловко. Попытался ударить — промазал. Хотел удержать — не получилось. Девушка вывернулась из-под него, девяносто килограммового накачанного самца и с визгом, на ходу натягивая штаны, пустилась наутек. Побежать за ней насильник побоялся. Член обмяк.

Лена не думала куда бежала, но ноги сами принесли ее к стоянке, к родной машине. Обнаружила, что сумочка с ключами остались там, в парке, рядом с насильником. Дико завыла и пнула по дверке. В ответ, споря с ее голосом, застонала сигнализация, будто вторя хозяйке. Плачь вырвался сам по себе и Лена, опустившись на колени, уткнулась в руки, сложенные на холодном капоте, заревела белугой.

Со слезами вытекали ужас и страх, заменяясь глубокой жалостью к себе, к такой нежной, доброй и неповторимой. Почему она? В чем провинилась? За что это гадкое наказание? О самом насильнике, который в любой момент мог вырваться из парка и напасть, не думалось. Захотелось немедленно принять душ и отмыться от грязи. От дерьма, которое заляпало ее всю, от липких рук, от ощущения собственной противной до рвоты беспомощности…

Воспользовавшись волшебным айфоном как обычным телефоном, вызвала такси. Спустя полчаса, почти успокоившись, оказалась дома. Расплатилась онлайн банком с карты, давно разблокированной, и залезла в душ. Слава богу муж работает в ночную, и снова слава ему же, дети ночуют не у бабушки, как привыкли за время болезни матери, а все-таки наскучавшись по мамочке, были дома. Ключи от квартиры остались там же, рядом с ключами от зажигания. Никита открыл дверь.

В душе, задевая шишку на темени, смачно материлась. В зала, на диване, размотав с волос полотенце принялась сушиться феном и взвыла. От горячего воздуха опухоль загудела, разливая боль по всему черепу. Странно, что теплая вода, наоборот, успокаивала. Лети, повисев на матери первые две минуты, закрылись в своей комнате, чтобы заниматься более интересными вещами — воевать онлайн не по-детски.