Ленин без грима

Почему Николай Ленин, зная, что останется в явном меньшинстве, пошел против большинства, проголосовал за «эксы» и «теракты»? Да потому, что не мог иначе, не мог, как теперь говорят, «поступиться принципами». Он был убежденный сторонник крайних и жестоких методов, расправ, казней, террора. Проголосуй Николай Ленин против «эксов» – не стал бы основателем РСФСР и СССР. Им мог быть только приверженец «партизанской войны».

Тогда при голосовании партия упустила, по-моему, шанс свернуть в сторону с кровавого пути, по которому она следовала в 1905 году, перечеркнуть преступное прошлое. Она не воспользовалась этим шансом. Пошла дальше стройными рядами и пришла в конечном итоге к подвалам Лубянки, рвам лагерей.

Решения двух партийных съездов относительно «партизанских действий» вождь большевиков никогда не выполнял. Это хорошо видно на примере его отношений с королем террора Камо – тот, будучи на свободе, ничем другим, как «эксами», не занимался. Когда Камо упрекали в том, что он не выполняет решения партийных съездов, он с яростью отвечал:

– Я смазываю маслом колесо революции! Ускоряю вращение колеса революции и тороплю ее приближение.

Число убитых на Эриванской площади не называет ни один биограф ленинского боевика. Но если учесть, что конвой состоял из 16 стражников, не считая служащих банка, при стрельбе, метании бомб не щадили никого, в том числе прохожих, то надо полагать – убитых было предостаточно. Потрясенный происшедшим, полицмейстер Тифлиса застрелился на могиле матери.

Я уже писал, как изобретательный Камо привез Ильичу деньги в бурдюке. Другой раз для транспортировки награбленного он использовал шляпную коробку. Досмотреть ее в поезде жандармы постеснялись. «С этой коробкой, – пишет биограф Камо И. Дубинский-Мухадзе, – Камо с Николаевского вокзала перебирается на Финляндский», чтобы ехать в поселок Куоккала. А там живет Ленин. Два месяца отдыхает Камо, заметая следы, на Финском взморье. «Должно быть, два самых счастливых месяца в его жизни. Безмятежные. Частые встречи с Владимиром Ильичом», – фиксирует биограф.

Ни словом не упрекнул вождь боевика, тем более не исключил из партии. Отправил в Европу с новым боевым заданием. Возникает вопрос – знала ли российская полиция, что к ограблению банков ЦК партии и ее вожди имеют отношение? Да, знала, и очень хорошо.

«В июне и августе месяце того года (1907) он жил у Ленина (Ульянова) в Финляндии, – читаем в справке, составленной департаментом полиции, – а в сентябре в Льеже встретился с ближайшим своим сотрудником Валлахом, который там устроил ему закупку оружия, предназначавшегося к отправке в Россию». Это справка составлена на Камо, когда он сидел за решеткой, симулируя мастерски психоз. А в 1907 году, когда счастливый эмиссар Ильича разгуливал по городам Европы, от заграничной агентуры департамент полиции в Питере получил другую справку о связях Камо и Ленина:

«Имею честь доложить Вашему превосходительству, – писал резидент из Парижа, – что на днях в Берлин прибыл некий армянин из Тифлиса, носящий кличку Камо, настоящая же его фамилия пока агентуре не известна. Названный „Камо“, принимавший участие в устройстве двух типографий, трех лабораторий бомб, в массовой доставке оружия, несмотря на свои молодые годы (24 г.), является крайне активным и смелым революционером, высоко ценным всеми большевиками, даже Лениным и Никитичем».

Вторым после Ленина жандармы по праву ставят Никитича, Леонида Красина, руководителя боевой организации большевиков в России. Может быть, агентура не знала об «эксах» Камо? Ведь в цитируемой справке резидент не упоминает об акции на Эриванской площади, может быть, полиция не знала, кто провел тот грабеж среди бела дня? Нет, знала, сообщила в Петербург, что именно руками Камо «передано Никитичу 200 тысяч рублей: 100 тысяч золотом и сто тысяч пятисотенными билетами…».

Но этот грабеж, как событие прошлое, не особенно волновал агентов спустя несколько лет. Их тревожило, что в гостинице у Камо находится сундук с двойным дном, а в нем «Камо в Берлине хранит в своей комнате в чемодане двести капсюлей бомб, заготовленных для миллионной экспроприации в России, о чем знают лишь Никитич и Валлах».

Невероятно, но факт. Еще свежо в памяти у всех решение лондонского съезда – прекратить под страхом исключения из партии партизанские действия, экспроприации, распустить «все специальные боевые дружины, имеющиеся при партийных организациях», а руководитель российской и кавказской «дружин» со товарищи закупают в Европе оружие, разрабатывают планы новой экспроприации, где уже речь идет о миллионах.

Однако Камо не удалось больше никого пограбить: его взяли с поличным в конце 1907 года. «Арест Камо сильно встревожил Ленина. Он немедленно принял меры для организации защиты и спасения Камо, видя в этом важнейшую партийную задачу», – пишет другой биограф великого экспроприатора. Ясно, почему Ленин «сильно встревожился», ведь понимал, что, размотав криминальный клубок, полиция может, держась за его нитку, явиться к порогу его парижской квартиры…

Нанимается видный адвокат, Ленин обращается к руководителям социалистических партий за помощью, начинается кампания в газетах в защиту попавшего в тюрьму большевика. Максим Горький, палочка-выручалочка большевиков в те годы, подключается к явно безнадежному грязному делу. В него вмешиваются разные буржуазные организации, в том числе «Лига защиты прав человека и гражданина», направившая премьеру Петру Столыпину… протест!

«„Лига защиты прав человека и гражданина“ считала бы оскорбительным для председателя Совета Министров России даже предположение о том, что он способен употребить во зло неслыханный акт прусской полиции по отношению к Тер-Петросяну».

Подобные депеши шли в русские посольства разных европейских стран… Однако никто не смог выручить Камо. Выйти живым из камеры помог себе заключенный сам, гениально симулировав несколько лет помешательство и бежав из тюремной лечебницы.

Беглец уезжал к Ленину и друзьям-большевикам в тот день, когда убили Столыпина.

– Я огорчен по поводу смерти Столыпина, – сказал Камо.

– Почему? – удивился его друг.

– Я хотел его убить во что бы это ни стало, чего бы это мне ни стоило.

В этих словах – весь герой партии большевиков.

За границей Камо встретился с Лениным на его парижской квартире.

«Камо просил меня купить ему миндаль. Сидел в нашей парижской гостиной-кухне, ел миндаль, как это делал у себя на родине, и рассказывал об аресте в Берлине, рассказывал о годах симуляции…» – вспоминала жена вождя.

Кушал миндаль и развивал планы «партизанской войны», жаждал выследить провокатора, который его выдал полиции, покарать его, как некогда это он сделал в Питере, убив и спустив под лед «Володьку».

Ему дали пятисотки, те самые, что он раздобыл на Эриванской площади. При обмене не попался: подделал номера… И это мог, профессионал!

Купил на эти деньги… оружие и отправился морем домой, по пути выполняя задание Ленина: наладить транспортировку партийной литературы через Балканы и Турцию…

Вот вам и партийная организация, и партийная литература с бомбами впридачу.

Прощаясь, заботливый Ильич, смотревший на здоровье соратников как на партийное имущество, а после захвата власти – как на казенное, позаботился, чтобы Камо сделал себе у лучшего специалиста в Европе операцию. Увидев, что у верного товарища нет пальто (а ему ехать морем, на палубе ветрено), вынес свой плащ, подаренный матерью…

Чем больше узнаешь о взаимоотношениях Ленина и Камо, тем сильнее убеждаешься, что суть ленинизма не только в экономических статьях и монографиях, не только в «двух тактиках», философских изысканиях о «материализме и эмпириокритицизме», других сочинениях, составивших пухлые тома на полках. Она, эта суть, и в «партизанских действиях», поэтому так крепка связь, сильны узы дружбы, не ослабевшие с годами между главным теоретиком «партизанской войны» и ее удачливым практиком.