Ленинский проспект

– O-о! Mein Got!

– Да!.. Да!.. Да!..

– Das ist fantasтиш!

– Следующая станция – «Новые Черемушки». – Выскакиваю из вагона. Двери захлопываются, отсекая все, что не успело за мной. Состав трогается, увозя частицу меня, Ритку, Риткино «Да!..» в Новые Черемушки.

Впервые промечтал свою остановку. Фантастика!

Но это не вся правда. В четвертом классе, несколько раз в пятом я приходил в бывший Риткин подъезд, и там, между вторым и третьим этажами, вставал на цыпочки, закрывал глаза и видел нас со стороны. Мы были почти одного роста.

В конце пятого класса я снова влюбился.

Прав был младший лейтенант Шпак, когда колол меня на лифты:

– Двенадцатого января две тысячи первого года…

Небольшая неувязочка со временем, но если бы он доказал, что времени нет, или оно субъективно, или имеет разную скорость – расколол – абсолютно прав. А все потому, что в негласной полемике Гераклита с Парменидом (говорю исключительно о проблеме времени) мои симпатии на стороне последнего. Последователя Гераклита не расколол бы.

– Двенадцатого января две тысячи первого года…

– Меня не было.

– Двенадцатого января две тысячи первого года…

– Я здесь ни при чем.

– Двенадцатого января две тысячи первого года…

– Не знаю… я находился в другом месте…

– Двенадцатого января две тысячи первого года…

– Не бейте! Я все скажу!

Чистосердечное признание.

Оглянешься по сторонам, а признаваться-то не в чем. Все и так на ладони:

Вот человек,Видим, как на ладони.И ты для него видим, как на ладони.Пирамида, возносящаяся к небу,И там, в небе,На ладони человека – солнце.Я улыбаюсь солнцу,И слезы текут по щекам моим.

Все как у всех. Разве что оговорить себя:

– Двенадцатого января две тысячи первого года, будучи в нетрезвом состоянии, используя тупой тяжелый предмет, предположительно лом, я разворотил железные двери лифта и, проникнув внутрь кабины, сделал пролом в стене. После чего, разбив лампочку, скрылся с места преступления.

Младший лейтенант Шпак стал старшим лейтенантом.

Старший лейтенант Шпак стал капитаном милиции.

Капитан милиции стал майором внутренних дел, —Я улыбаюсь солнцу,И слезы текут по щекам моим, —подполковник милиции Шпак растаял как мираж.

Но тут же младший лейтенант Шпак возник на горизонте – пространство откликается на любую игру. Возле торговых палаток началась суета.

От взгляда лейтенанта желтел зеленый лук.

– Разрешение на торговлю?.. Товарные накладные?.. Регистрация?..

За младшим лейтенантом следовал старший сержант.

Бабульки, безо всякой уплаты налогов торговавшие укропом и зеленым луком, во избежание грозящих кар и штрафов, рассеялись по лицу земли; их осторожные проклятья были почти неслышны – они не имели финансового обоснования, то есть смысла. Остальные работники малого бизнеса зашелестели бумагами, пробуя договориться.

– Разрешение санитарно-эпидемиологической службы? – набивал цену младший лейтенант.

Золотая цепь, толщиной в палец, сияла на груди старшего сержанта. Видимо, устав от жары, он забыл про Устав, расстегнув синюю форменную рубашку на четыре верхние пуговицы. Несмотря на сияние, исходившее от груди сержанта, получалось, что с ментами договориться проще, чем с санитарно-эпидемиологической службой. Неожиданное открытие заставило меня задуматься: брюшной тиф, чума, птичий грипп, – впрочем, ничего серьезного я не надумал. Мыши – брюшной тиф, крысы – чума, птицы – птичий грипп. При чем здесь санитарно-эпидемиологическая служба? Крыс стало значительно больше, что есть, то есть. Бывает, идешь ночью от метро, опасливо озираясь по сторонам, а они перебегают дорогу, не обращая на тебя никакого внимания, или шуршат в мусорных баках, как бомжи. Ты тоже стараешься не обращать на бомжей никакого внимания – своеобразный карантин, – шуршат себе, и пусть шуршат. Главное, не соприкасаться, не замечать. Карантин давно стал повальной эпидемией, как солипсизм – основой современной идеологии: что видишь в данный конкретный момент, то и существует, ничего другого нет.

– Есть только то, что мы вам показываем! – Одна звезда, две звезды, три звезды, четыре звезды, пять звезд; по нарастающей. Нам показывают пять вариантов существования. Самый ослепительный – пятый вариант.

– Смотрите! Мы вам показываем все, что есть! – Множество ракурсов, неожиданных режиссерских решений, блестящих комментариев.

Хорошо, если ты при этом, замечтавшись, смотришь куда-нибудь в небо и ничего не слышишь, – есть только небо, ничего другого нет.

– Обратите внимание на небо. – Кто-то настойчиво дергает за рукав. – Обратите внимание на небо!

Ты оборачиваешься на голос и видишь все что угодно (как правило, располагающую улыбку, внимательные глаза), но только не небо.

– Ни облачка!.. Обратили внимание?

Действительно, на небе ни облачка, вспоминаешь ты, тебе говорят правду, собеседнику можно доверять. Но, покуда тебе говорят правду, тебя лишают возможности, задрав голову, смотреть куда-нибудь в небо. Тебе предлагают другие возможности: стать старшим лейтенантом, если ты младший лейтенант; капитаном милиции, если ты старший лейтенант; майором внутренних дел, если ты капитан милиции. Чтобы стать старшим лейтенантом, если ты младший лейтенант, нужно честно нести свою службу.

– Что ты мне суешь? – возмущается младший лейтенант. – Это же контрафакт чистой воды!

– Какой такой контрафакт-мантрафакт? – возмущается черный от загара азербайджанец. – Ты вныматэльна сматры!

Смотришь на них внимательно и понимаешь – случайностей не бывает, – у этих двоих не было ни одного шанса избежать друг друга. И дело не в том, что каждое их слово, любой их жест предсказуем, что во всем виден механизм, в едва уловимом движении весь пройденный путь. Не надо ходить к гадалке, чтобы сказать: что было, что есть, что будет, чем сердце успокоится; на какой сумме остановятся. В данной ситуации вместо денег – хозяин палатки торгует фруктами – будет взиматься натуральный оброк.

Смотришь на них внимательно и понимаешь – спирали их ДНК еще до рожденья переплелись.

– Но это невозможно! – возмутится, если узнает об этом, младший лейтенант Шпак.

И тогда я… но он никогда не узнает… и тогда я с горькой улыбкой отвечу:

– Если бы это было невозможно!

Отель, две звезды

Утро. Молодой человек звонит на ресепшен:

– Вы бы не могли в восемнадцатом номере простыни сменить?

– Позавчера только меняли!

– Видите ли… мне тут ночью кое-что приснилось… как бы это сказать… если можно, лучше сменить.

– У нас не пятизвездочный отель!

Юноша слышит короткие гудки, чертыхается, идет в душевую. Через минуту выскакивает, как ошпаренный, и снова на ресепшен звонить:

– В восемнадцатом номере нет холодной воды!

– Знаем.

– Простите, но…

– Пи… пи… пи… – те же короткие гудки.

Мораль: надо больше работать, а не маяться дурью, выделяя поллюции, двигаться от звезды к звезде, по нарастающей. В пяти звездах каждый день меняют. Посмотрите на младшего лейтенанта Шпака!