Лес пропавших дев

Кахи присела на корточки перед разложенной на траве одеждой.

– Отец сказал, что, если я вырасту красавицей, меня постигнет участь госпожи Мун.

Язык у меня окаменел, я смогла лишь что-то промычать в ответ.

– Он говорил, что красота – это проклятье, – продолжала Кахи. – Потому что он только что видел, как деревенский старейшина безуспешно пытался подкупить императорского посланника. – Вместе со словами изо рта у нее вылетал пар, и Кахи поднялась. – В тот же вечер я вышла на задний двор и увидела, как старейшина разговаривал с отцом. Не знаю, о чем они говорили…

Неужели старейшина Мун как-то связан с этими преступлениями? Мне трудно было в это поверить, и все же я представила, как он шепчет Пэку: «У меня есть для тебя работка. По рукам?» Он мог щедро заплатить Пэку, чтобы тот нашел для эмиссара кого-нибудь взамен его дочери.

– Потом отец вернулся в дом, – рассказывала Кахи, – и сказал, что теперь мы станем богатыми, что еды всегда будет вдоволь. А на следующий день он куда-то ушел, и его не было несколько недель. Ходили слухи, что он ездил по всему Чеджу, искал красивую девушку. Думаю, это он нашел Сохён, потому что, когда она потом вернулась в Новон – удивительно красивая была женщина, – отец очень испугался, ходил весь бледный, будто увидел привидение. Я слышала, как он пробормотал как-то, что зря он согласился помочь деревенскому старейшине.

Я оцепенела от ужаса, не могла пошевелиться, вцепилась в отцовский меч так, что на ладони у меня отпечатались все неровности бамбуковой ручки.

– Когда начнется суд, пообещай мне кое-что. – Кахи наконец подняла голову и посмотрела на меня через плечо спокойным беззастенчивым взглядом. – Обещай, что отец не вернется домой. Если он узнает, что я все это тебе рассказала, мне не жить. И моя кровь будет на твоих руках.

Мы молча смотрели друг на друга. Я внезапно ощутила всю тяжесть ее просьбы.

– Если он виновен, он не вернется. – Меня трясло, как в лихорадке. Я сжала покрепче меч. – Это я могу тебе обещать.

Из рассказа Кахи я узнала две важные вещи. Скорее всего, именно ее отец похитил Сохён, а деревенский старейшина Мун подкупил его, чтобы он это сделал.

Продрогшая и испуганная, я стояла в одиночестве у ручья – Кахи давно ушла. Что мне теперь делать? Кому рассказать то, что я только что узнала? Бежать к инспектору Ю? Еще сегодня днем я обвинила во всем шаманку. Что подумает инспектор, если я заявлюсь к нему и скажу, что у меня новый подозреваемый?

«Сначала пойми, – подсказал голос отца, будто мы вместе работали над делом, – как все это связано с «лесным делом» и с моим убийством».

Я тыкала в землю чукчандо, пытаясь сообразить, что к чему. Кахи рассказала, что ее отец похитил Сохён, но, скорее всего, он причастен не только к этому преступлению. Инстинкт подсказывал мне, что Ссыльный Пэк сотворил еще множество злодеяний.

«Думай, – подбадривал меня отец, – учти все мелочи, найди закономерность».

Я присела на корточки, запустила руку в мокрую от росы, сочную травку и начала выдергивать ее горстями, будто с каждым рывком мне открывалось что-то новое, чего я раньше не понимала.

Если Ссыльный Пэк похитил Сохён, возможно, он же и виноват в ее смерти. Он боялся, что Сохён расскажет, кто ее похититель. Он не хотел, чтобы деревенский старейшина узнал, что Сохён та самая девушка, которую он похитил взамен его дочери, и что она вернулась отомстить. Потому он и убил ее.

Вот и возможная разгадка «лесного дела».

В тот день в лесу Мэволь видела человека в белой маске с мечом. Если Ссыльный Пэк – убийца Сохён, то, возможно, это он прятался за белой маской. Маской, которую из раза в раз видели, когда исчезали тринадцать других девушек. Неясно, зачем Ссыльному Пэку понадобилось похитить еще и их, однако если он носил маску, то и с делом о пропавших он точно связан.

Я высыпала вырванную траву на землю. Главный вопрос теперь был вот каким: «Что мне делать?»

Я поднялась с земли и стряхнула с ладоней и юбки остатки травы. Потом взяла накидку и чукчандо. Отца рядом не было, но я знала, что бы он сказал, если бы был здесь.

«Собери как можно больше информации. Важен каждый слух, каждое заявление, каждое подозрение».

Ноги сами пустились в путь, сначала не спеша, потом все больше ускоряя шаг. Необходимо подкрепить рассказ Кахи доказательствами, иначе все это лишь досужие домыслы. Нужны настоящие улики, свидетельства того, что Ссыльный Пэк и Сохён как-то связаны.

Мне нужно выслушать деревенского старейшину Муна.

Я едва понимала, куда иду, но потом вдруг осознала, что вернулась в деревню и, чуть пошатываясь, шагаю по тропе, которая приведет меня прямо к Мехвадану, резиденции деревенского старейшины Муна. Я думала, что старейшина, как отец, будет помогать мне в расследовании, но теперь я сомневалась, что он, как и я, хотел раскрыть преступление. Я вспомнила то, что он рассказал мне о своей дочери, и теперь его слова обрели иной смысл. «Мою дочь тоже однажды чуть не похитили. – Только он не сказал, что ее хотели отправить в империю Мин. – Я построил для нее отдельный дом, в поместье Ёнхадан. Надеялся, что вдали от тревог ей станет лучше».

Он построил для дочери отдельный дом, чтобы спрятать ее где-то далеко, в глуши, где ни один эмиссар не сможет ее найти. Чтобы все позабыли о том, как она хороша.

Я взглянула на небо. Солнце уже почти опустилось за горизонт. Инспектор Ю вот-вот приедет за шаманкой, мне нужно быть дома, чтобы рассказать ему все, объяснить, как сильно я ошиблась. Но в первую очередь нужно поговорить с деревенским старейшиной.

И вот я стояла перед поместьем старейшины. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Я много слышала о Мехвадане. Это скромное родовое поместье было построено из лавового камня с соломенной крышей, и много лет оно переходило по наследству потомкам семейства Мун, от отцов к детям. В чоннане было одно бревно – значит, старейшина вышел, но он где-то неподалеку.

Я остановилась перед воротами и накинула на голову шелковый чангот цвета азалии, чтобы прикрыть лицо и меч-трость, который держала в руках. Я уже собралась было окликнуть слугу, чтобы он провел меня к старейшине, но вдруг остановилась. Мне стало как-то неловко, даже лицо покраснело от стыда. Молодая незамужняя женщина пришла вечером требовать встречи с мужчиной. Тетя столько раз секла меня по икрам, я должна была уже выучить урок, отличать приличное поведение от непристойного. Нужно было взять с собой Мэволь.

– И долго ты собираешься здесь стоять? – Я вздрогнула, обернулась и разглядела в темноте силуэт старейшины Муна. – Входи, раз уж пришла.

Я сложила ладони перед собой и склонила голову.

– Господин, я хотела поговорить с вами, но уже поздно, лучше приду утром.

Он кивнул, затем оглянулся.

– Чхэвон-а.

Из тени деревьев вдруг появилась молодая женщина, чье лицо скрывал зеленый шелковый чангот, повязанный под подбородком красными лентами. Мы застыли друг перед другом, две юные девушки, спрятавшиеся под шелковыми накидками. Словно мы обе испугались дождя. Я знала, что она внимательно разглядывает меня из-под вуали.