Лес проснулся

Я сидел некоторое время переваривая информацию. Потом вскинул голову:

— Но я так и не понял, зачем Ефимцев-старший уничтожил после этого базу Стандарт Чердж Корпарейшен? Вместе со всеми внутри. Раз они друзья.

— Ах, это. А он ее и не уничтожил. Уничтожена заброшенная станция в ста шестидесяти километрах от базы. Коалиция, когда делала воздухозабор обнаружила слишком большое количество золы в атмосфере. Стали электрофильтр строить для неженок из руководящего состава. Пока сооружали, выяснили, что нормальный здесь воздух. Рабочие и выяснили — они без респираторов строили. Чхоме коалиция за людей не держит. А что датчик золу показал, — так-то временное. Иногда пригоняет ветер от вулканов с юга. Станцию строить перестали. Заброшенная стройка, довольно большая. Но маскирующее оборудование работало, ее ведь тоже могли сверху засечь. Майк передал координаты станции генералу Ефимцеву, тот и шарахнул туда ядерным зарядом. Пыль, обломки зданий, трупы террористов. Это чхоме, которые охраняли станцию. Я не шутил, когда говорил, что они их за людей не держат. Выглядит все масштабно. Враги уничтожены. Вниз не спустишься, не проверишь. Радиация. Но все равно это прокол. То, что на планете есть какие-то люди и не из чхоме, вы передали по рации открытым текстом, на корабле это не только генерал Ефимцев слышал. И про стройку, и про тилтротор. Пришлось пожертвовать заброшенной станцией. То, что на обломках будут логотипы SCC, вместе с девизом, это они или не сообразили, или рукой махнули, сделать уже все равно ничего нельзя было. Пришлось засветится. Официально им все равно ничего не предъявишь. Даже если они и влезли на планету под нашей юрисдикцией, мы все равно не имели права по ним ядерный удар наносить. Думаю, это еще одна причина, почему Ефимцев старший шарахнул именно ядеркой. Помимо радиации.

— То есть они все еще там? Корпорация?

Петр Валерьевич хитро улыбнулся:

— Я как бы не имею права говорить, но думаю, ты после всего случившегося, имеешь право знать. Да они еще там. Пока. Корабля на орбите у нас для повторного удара нет, но три мотострелковых батальона 10-ой гвардейской общевойсковой армии, все еще охраняют торфяное предприятие. И уже получили приказ выдвинутся. Им там недалеко. Где база чхоме теперь известно. Всех подробностей мне, конечно никто не скажет, но думаю в ближайшие дни все решится. По старинке, без орбитальных ударов. Ребята в десятой гвардейской крепкие, тертые. Охрана у корпорации, там в основном чхоме, только партизанить умеют. Прямого боестолкновения с превосходящими силами не выдержат. Тем более неожиданного. Ефимцевых мы взяли недавно и по-тихому, в корпорации об этом еще скорее всего не знают. Пока узнают, пока сообщат на Вертажо Эридана. А даже если и узнают, — майор пожал плечами, — деваться им некуда.

Я сидел, слушал.

— Ты чего такой смурной? Радоваться надо! — Петр Валерьевич хлопнул меня по спине.

— Я говорил, что не предатель.

— Я не буду оправдываться. Это жизнь.

Опять про взрослую жизнь. Я ее, наверное, так и не пойму.

Глава 19

И, наверное, я должен был поблагодарить адвоката. Да, теперь мне полагался адвокат. Но я даже его имя — отчество не запомнил. Он разливался соловьем, описывая перед военным судом мои подвиги. Мой шок от предательства, когда меня подставил командир. Мой гнев и последующую реакцию. Бурную, но объяснимую. Я даже заслушался, какой я замечательный человек. Простой, искренний, надежный. «На таких мир держится» — добавил адвокат. Мне показалось, что секретарь, точнее секретарша суда, после этих слов зааплодирует.

Я не стал никого благодарить, после того, когда меня освободили прямо в здании суда. Не дали даже условного. Что конечно очень хорошо, но учитывая, что это Новосибирск, идти было некуда. Знакомых в столице у меня не было. Я стоял на крыльце, засунув руки в карманы пальто, ловил снежинки на непокрытую голову и нахохлившись, всерьез подумывал вернутся в здание и попросить судью дать координаты церковного приюта для только что освободившихся. Ужасно не хотелось в богадельню, но другого выхода, кажется нет.

— Олег, подожди! Ты куда ушел? — меня догнал командующий батальона майор Владимир Делягин.

— Вы меня впервые по имени назвали, товарищ майор. Прежде я всегда был младший сержант Кузнецов. И один раз «шкура».

Владимир Васильевич посмотрел мне в лицо и серьезно сказал:

— Извини Олег.

— И вы единственный, кто извинились.

— Олег, я буду рад, когда ты вернешься в батальон.

Я вгляделся в десантный значок на петлицах его шинели и покачал головой.

— Не вернусь.

— Уговаривать не буду, — и он покачал головой, — но так как понимаю в чем причина, скажу, — армейских всегда судьба проверяет на прочность. В десанте остаются только мужики. Настоящие. Всегда готовые к бою. И я, почитав про твои подвиги, могу с уверенностью сказать — ты из таких. И потом будешь жалеть о своем решении.

— Дело не в готовности к бою. Одно дело бой с врагами, другое, когда свои с грязью мешают.

— Разобрались же. И ты должен понять…

— Не могу. То есть понять может и смогу со временем, а вот забыть уже нет. Я никого не виню. И обиженку не корчу. Виновные наказаны, но все равно погано.

— Если не армия, то куда?

— Еще не знаю. Так далеко не заглядывал.

— Ладно. У меня переночуешь. Обещаю, про службу ни слова. Сам решишь.

— Вы в столице живете?

— Нет, квартира от тестя подарок. Когда с женой развелся, он мою сторону принял, дарственную выписал. Сын-то со мной остался, я растил его здесь. Как подрос, в суворовское поступил, у нас, в Екатеринбурге. А я живу в квартире наездами. В этот раз по твоему делу приехал. Завтра-послезавтра будем решать куда тебя дальше девать.

— У меня квартира в Сыктывкаре, я в ней правда, с детства не был, но она есть. Туда и поеду.

Вечером сидели на кухне, выпивали. Я настолько отвык от нормальной еды, что сжавшийся за полгода желудок отказывался принимать больше, чем полтарелки жареной картошки после винегрета. А отучившийся от алкоголя организм после нескольких рюмок затребовал не песен, а душевного разговора. Два бывалых мужика сидели, выпивали и общались, скупо роняя слова.

Я осторожно, чтобы не показать излишнюю осведомленность и не подставить Петра Валерьевича, спросил, знает ли комбат что-нибудь о ситуации на Вертажо Эридана? О корпорации SCC?

Уверен, что ему нельзя было об этом говорить, да и сам он, по идее, много знать не должен, но видимо, как и Матюшин посчитав, что я имею право быть осведомленным, рассказал.

Мотострелками на планете командовал подполковник Анатолий Осадчев. Среди ночи его поднял радист, принявший сообщение. Планета настолько далеко от Земли и остальных колоний, что прямая связь невозможна. Осадчев прочитал сообщение, посмотрел на часы и дал доспать бойцам два часа до подъема, разбудив лишь командиров рот.

Собрал их в том самом зале, где когда-то «восстали» чхоме, зачитал приказ выдвинутся к базе SCC. Реальному космодрому, чьи координаты приводились здесь же.

Звучит легко и понятно. Координаты есть, выдвигайтесь и атакуйте. Но на деле, такие приказы всегда сопряжены со сложностями. Во-первых, главный фактор — неожиданность, мог и не сработать. За гарнизоном торфопредприятия, наверняка наблюдают. Те же чхоме. Если в сторону строящегося космодрома выдвинутся крупные силы, на машинах, с оружием, при полном боекомплекте, не надо быть гением, чтобы догадаться, что космодром обнаружен. А как, уже неважно. Персонал, в том числе и охрану тут же предупредят. И черт его знает, что у них на такой случай предусмотрено? Вдруг самоликвидация вместе с атакующими? К тому же точная численность противника неизвестна. Боевой тилтротор, во всяком случае, имеется. А это такая дрянь, что способна десятиметровые просеки в лесу выжигать. И боезапас у нее дай боже, и с оперативностью все в порядке. На перехват беглецов, нас, с пацанами, то есть, вылетели быстро. Значит под ружьем не только чхоме.

Второй вопрос, подходы к космодрому. Я еще на допросах описывал все подробно и детально, где и как шлялся по лесу, но наш лагерь был с другой стороны космодрома. Километров тридцать восточнее, откуда я и пришел. А торфяное предприятие находится от него южнее на сотню с лишним километров и эту дорогу, я разумеется, знать не мог. Хотя дал точное описание расположения объектов. Заряженный норавалероном мозг, зафиксировал их, как фотоаппарат. Хорошая новость в том, что, учитывая численность, расположение и характер зданий, противников наверняка меньше, чем мотострелков. И меньше критически, но это не значит, что надо бросаться наобум. Хотелось свести потери к минимуму.