Лес

Рыбёшка смотрел на неё, как на умалишённую. Видимо, у Хозяйки Хижины действительно шизофрения… Но крыша над головой ему важнее, чем душевное состояние странной соседки. К тому же, та, вроде, не буйная… Ну, почти.

5. Лес, Рыбёшка и вкус слёз.

С момента попадания в Лес прошла уже неделя, но Рыбёшка так до сих пор и не привык к странностям соседки. По ночам становилось жутко, когда Хозяйка Хижины ни с того ни с сего вскакивала с кровати и принималась ругаться с кем-то. Днём это всё выглядело не лучше, но солнечный свет давал какое-никакое успокоение.

– Не думай, что можешь жить здесь просто так, – В одно из утр фыркнула Хозяйка Хижины, смотря на Рыбёшку с таким выражением лица, что казалось, в пору было бы отправиться в Лес в компании простыни и свечи, а потом, словно оборотень преобразилась и, сверкнув глазами, кивнула куда-то на дверь.

Рыбёшка, только разлепивший после сна глаза, не совсем понял, чего от него хотят. Ужасная непонятливость заставила Хозяйку Хижины нахмуриться и указать в сторону вёдер. Если честно, вёдрами это было сложно назвать: две покорёженные перекошенные ёмкости с облупившейся по всей поверхности краской и в той же степени изъеденные ржавчиной. Хорошо хоть ручки присутствовали.

За водой предстояло идти на реку в нескольких метрах от хижины. Рыбёшка не стал признаваться, что никогда в жизни не носил воду вот так (дома у него был водопровод), поэтому теперь, не особо источая радость и бодрость духа, осторожно шаркал к реке, таща за собой вёдра, повидавшие жизнь (если не две), и стараясь вместе с этим не проткнуть ногу какой-нибудь старой корягой или камнем.

Лес шептал по сторонам, а в высоте верхушки деревьев пели нечто отдалённо знакомое, растягивая порывы ветра на разнообразные мотивы, практически превратив его в гармошку. Река, переливаясь и блестя на солнце, как будто подпевала им, успевая ещё и подмигивать Рыбёшке. Лес заманивал его в свои сети. Снижал его бдительность.

Рыбёшка почти прикоснулся к воде ладонью, как вспомнил слова Хозяйки хижины об опасности Леса и тут же схватился за одно из вёдер, собираясь побыстрее набрать воды и вернуться в хижину. Лес, как будто и не заметил резких изменений со стороны Рыбёшки, продолжил заигрывать с ним в своей по-странному пугающей, но одновременно с этим усыпляющей манере.

Вёдра с водой оказались настолько тяжёлыми, насколько Рыбёшка даже не мог и подумать. Если его руки не оторвутся по пути к хижине и не упадут на землю вместе с вёдрами – это будет по истине чудом!

В это же время Рыбёшка задался вопросом, почему бы не выставлять вёдра на улицу каждый раз, как идёт дождь – происходило подобное достаточно часто, так что возможность сэкономить силы выдавалась весьма ощутимая, но тут же выбросил эту мысль из головы. Если Хозяйка Хижины так не делает значит, в этом замешан Лес.

– Очень долго, – Не удосужившись сказать «спасибо», Хозяйка Хижины просто взяла оба ведра и вылила воду из них в большую бочку в углу хижины. Рыбёшка несколько удивился, насколько легко Хозяйка Хижины подхватила вёдра, словно это были вовсе не два ведра, а две подушки.

– Лесу не нравится, если собирать в вёдра дождевую воду? – всё же рискнул спросить Рыбёшка, присев отдохнуть. Хозяйка Хижины, плюхнув на бочку с водой огромную крышку, обернулась и непонимающе посмотрела на Рыбёшку.

– Какие на вкус слёзы?

Теперь пришла очередь Рыбёшки непонимающе уставиться на Хозяйку Хижины, но той, в прочем, было уже всё равно, она занялась странными варевами, булькающими на печке-плите.

«Какие на вкус слёзы?». Что это вообще за вопрос?! Рыбёшка закатил глаза и подпёр голову кулаком.

6. Потерявшийся Рыбёшка и странные чувства.

Ветки то и дело цеплялись за одежду, а мелкие камушки впивались в ещё не покрывшиеся корками от мозолей подошвы. По Лесу нужно ходить босиком – это Рыбёшка усвоил ещё в первый день, когда Хозяйка Хижины нашла его под кривым старым чёрным дубом и, схватив сначала за голеностопы, чтобы стянуть старые кеды и носки, а потом за руки, потащила вперёд. Но ходить по Лесу босиком всё ещё казалось до ужаса диким: палки и камни то и дело бросались под ноги, а разрастающаяся, казалось, с каждым днём всё больше растительность занимала все тропинки. Лишь по ним Рыбёшка не боялся ходить – в траву ни пальцем ноги, какой бы низкой та не была! А Хозяйка Хижины гуляла практически везде: будь то сомнительные заросли или же мокрые тропинки из странной мешанины глины, песка и земли, больше напоминающие болото или грязные свиные лужи, чем дорогу.

Хозяйка Хижины мимолётом кинула, что надо найти особые травы, а потом, словно пошутила, махнула рукой и рассмеялась. Что это за травы, как они выглядят и где их найти Хозяйка Хижины не сказала, не сказала она и о том, что искать их нужно в совершенно противоположной стороне: там, где мох растёт на деревьях в таком обилии, что его можно, как масло соскребать ножом и размазывать по другим стволам – хватит с лихвой штук на пять. В прочем, Рыбёшка и не спрашивал, уверенный, что ему ни на что не ответят, просто вышел из хижины и пошёл куда глаза глядят.

Рыбёшка слонялся по Лесу уже около двух часов. Или больше? Он совершенно потерялся во времени. И не мудрено: в Лесу не работали ни телефоны, ни компасы, ни часы, ни другие приборы для измерения чего-либо, так что опираться приходилось лишь на свои чувства (которые, кстати, тоже частенько подводили) и на передвижение Солнца по небу.

Хозяйка Хижины не пыталась выпытать у Рыбёшки, почему тот так спокойно принял новость о том, что из Леса нет выхода, но определённый интерес подобная реакция у неё вызывала. Ещё бы! Довольно симпатичный парень (ну и что, что из-за очков похож на рыбёшку?! На симпатичную же!), а выбраться из Леса не горит желанием. Рыбёшка, в прочем, об этом и не заговаривал. Вообще у них диалог как-то не клеился: на практически все вопросы Хозяйка Хижины с голосами в голове и предположительной шизофренией отвечала загадочным выражением лица, насмешками или ответными вопросами, такими глупыми, что собственные начинали казаться Рыбёшке такими же. Приходилось разбираться со всем самостоятельно.

«Где можно помыть голову?». В ответ тишина и долгий взгляд куда-то в окно.

«Как ты понимаешь что съедобно, а что – нет?». В ответ пожимание плечами и запихивание в рот трёхконечного, почти треугольного листа со странного тёмно-зелёного куста. Кислый. Но съедобный.

«С кем ты разговариваешь?». В ответ загадочная улыбка и явный намёк на ранее обсуждаемую шизофрению.

От этого можно было сойти с ума. И Рыбёшка, кажется, сошёл. Ровно в тот момент, когда, не задумываясь и не подвергая слова Хозяйки Хижины критическому анализу, отправился за уже десять раз проклятыми травами, но почему-то продолжал идти вперёд. И, пока пробирался через очередные заросли, поразился своему упорству (и глупости – ей в первую очередь).

Удивительное дело: не сразу, но спустя некоторое время Рыбёшка заметил, что камни и ветки больше не кидаются под ноги, а наоборот – будто убегают с дороги под кусты и к деревьям. Ещё через какое-то время и ветки перестали хлестать по рукам и цепляться за одежду, как делали до этого, словно не желая, чтобы незваный гость – не Лесной – попал в ту часть Леса, куда таким, как он вход заказан: переступи грань и на тебя тут же набросятся изогнутые в разные стороны деревья, силясь выколоть кривыми суставчатыми пальцами глаза, под ноги бросятся приземистые кусты, заставляя упасть, чтобы им было куда сподручнее содрать с тебя кожу множеством веток, а самыми последними заявятся маленькие пеньки – втопчут твоё бренное тело в землю, смешают с грязью и листьями, оставят гнить на некоторое время, чтобы потом использовать в качестве удобрения.