Лешая

«Лошади просто волшебные! – продолжила размышлять про себя Санька. – Дорогое, наверное, кино планируется. А, может, целый сериал. Нужно будет выяснить название и поглядеть, когда снимут. Актеры, похоже, играют знаменитые».

Она вгляделась в красивые лица брюнетки и министра. Знакомыми они не показались. Должно быть, грим всему виной…

– Иди в дом, Яра, проверь, – грозно приказал заносчивый мужчина. – И если этой твоей лешей там не будет, лишу месячного жалования и ее, и тебя!

– Да-да, конечно, – залебезила черноволосая Яра, лихо спрыгнула с лошади и (о, ужас!) быстрым шагом направилась к домику.

Санька испуганно прянула от двери вглубь помещения, к кровати, на которой беззаботно спала Альбинка. Разбуженная чужими голосами, девочка начала просыпаться, залепетала спросонья:

– Мама, кто там пришел?

– Тс-с-с. – Санька подскочила к дочери, быстро обняла ее и прижала палец к губам. – Мы играем в прятки. Посидим тихонько, Аль. Ладно?

– Ладно…

Тут же с крыльца донесся недовольный шепот:

– Листвяна, ты зачем меня так подставляешь? Ты тут вообще? Что все это значит?

Дверь открылась. Брюнетка влетела в комнату и застыла. Ее лицо, перекошенное от гнева, при виде Саньки с Альбинкой плавно перетекло в гримасу полного недоумения. – Ты кто? Что тут забыла? Еще и с ребенком? А Листвяна где? – прошипела она ошарашено.

– И-извините, – заикаясь от волнения, пробормотала Санька. Перед напористыми незнакомыми людьми она всегда поначалу робела и не могла нормально связать двух слов. – П-простите. Мы с дочерью тут случайно оказались… Заблудились… И застряли…

– Значит, так. – Брюнетка сверкнула черными ведьмовскими глазами. – Ты идешь со мной, – приказала Саньке. – А ты сидишь тише воды ниже травы. И ни звука, – бросила Альбинке.

Та радостно кивнула, с восторгом разглядывая чудной костюм требовательной незнакомки: длинное черное платье, обшитое алой тесьмой, полосатые чулки и полусапожки с вздернутыми носами и широкими короткими голенищами. За спиной – шелковый плащ с алым подбоем.

– Куда идти? – растерялась Санька. – Я ведь не…

Она хотела сказать: «Не актриса».

– Знаю, что не лешая, не Листвяна, но наш хмырь-министр про это не в курсе. Выручи меня, я в долгу не останусь.

Санька обреченно кивнула:

– Что мне нужно делать?

– Ничего. – Яра сняла с сучка, что торчал в стене, служа вешалкой, буро-зеленый плащ (Санька даже не знала, что он там висел, такой неприметный), протянула. – На, накинь. И молчи. Просто стой – глаза в землю. Я сама все скажу. Попрошу согласиться – поддакни.

Что у Альбинки, что у Саньки имелась особенная черта – при сильном удивлении делать глаза абсолютно круглыми.

Помнится, как во время Санькиных еще детских лет, после раздачи школьных фотографий над Санькой хохотал и издевался весь класс. А ведь она просто удивилась: фотограф отфоткал учеников на общие виньетки, а потом его помощник принес ручных обезьяну и сову для индивидуальных снимков по желанию… В общем, на фотографии у Саньки и у совы выражения физиономий получились одинаковые – не отличишь!

Вот и теперь Санька, закутанная в непонятный плащ, пахнущий сухими листьями, стояла перед чужим страшным начальником (Аж целым министром!) и таращилась на него, округлив глаза, наверное, до возможного предела. В голове противоборствовали две панические мысли: «Что тут происходит?» и «Отпустите меня, пожалуйста, обратно».

Куда «обратно», не уточнялось.

Видок у Саньки в тот момент был не самый презентабельный: волосы растрепаны, под глазом фингал – не внешность, а пародия на взъерошенную сову…

… но надменный министр, кажется, остался доволен увиденным.

По крайней мере, никаких подозрений сиюминутная подмена Листвяны у него не вызвала.

Он, правда, поморщился и, указав на травмированный Санькин глаз, произнес брезгливо:

– Что с ней произошло-то? Синяк на лице… Это что же, травма на рабочем месте?

– Сущий пустяк, – нервно заулыбалась Яра. – Тут же лес. Коряги. Камни. Споткнуться можно, упасть. Все такое…

– Пусть она сама ответит, – поджал тонкие губы министр. – Эй, лешая! Что с тобой случилось?

Санька занервничала. Что делать? Яра велела молчать, а тут говорить что-то надо? Взгляд заметался по двору и наткнулся на рассыпанные дрова, рядом с которыми валялся в траве топор-колун на длинной ручке.

– П-полено… отлетело… – пробормотала, наконец, искренне надеясь, что на этом вопросы закончатся.

– А-а-а, – с легкой издевкой протянул мужчина. – Ну что ж, бывает. Что за недотепа у тебя в подчинении? – обратился уже к Яре.

«Недотепа».

Так Саньку частенько обзывал отец. За то, что разбила тарелку, когда одна намывала посуду после какого-то грандиозного застолья, на котором ей даже местечка за столом не нашлось. За ошибки в диктанте, который написала на трояк и радовалась этому трояку, как подарку. За каждую самую маленькую провинность и неудачу…

Санька всегда робела перед незнакомцами. В первые минуты. Но бывало, что потом она резко воодушевлялась и начинала отстаивать свои границы с обреченным отчаянием готового на все камикадзе.

– И вовсе я не «недотепа», – подала она голос, и голову подняла, встречаясь с министром взглядом. – Просто у меня должность опасная. В дикой природе, между прочим, живу и работаю…

– Ладно. Понятно все, – отмахнулся холеной рукой недовольный начальник. – Вот только цену себе не нужно набивать. Жалованье все равно не повысят.

Удивительно, но Санькино нескладное выступление произвело неплохой эффект. Министр решил завершить беседу и удалиться. Он с напускной измученностью потер рукой висок, прикрыл глаза с видом «как меня все это достало» и, кивнув черноволосой, мол, разбирайся дальше сама, развернул свою лошадь.

Поехал прочь.

Бросил напоследок через плечо:

– А вообще, конечно, безобразие у вас тут творится. Так Его Величеству и передам.

Остальные всадники послушно направились за ним.

Когда зад последней лошади исчез за деревьями, Яра восторженно затрясла Санькину руку.

– Ну, актриса! Ты его напугать умудрилась. Он решил, что ты сейчас за травму свою денег у него просить начнешь. Вот умора! – Она расхохоталась от души. – Ну, все. Я теперь точно твоя должница. Что я могу сделать для тебя, подставная Листвяна?