Леший
Шрифт:
Вопреки моим ожиданиям, для меня воспитательная беседа с дядей Володей прошла очень даже мирно – у него болела голова, и он не стал попусту растрачивать свои силы на то, чтобы меня отчитать. Леху же он оставил на разговор, и они разговаривают уже долго – прошел, наверное, час. Сейчас мне очень хочется спать, и если я не отключу запись сейчас, я засну, она будет продолжаться и затрет абсолютно все предыдущие записи. Так что мне лучше идти высыпаться, ведь с последствиями нашей с Лехой вылазки лучше разбираться, отоспавшись, а то голова в таком состоянии вообще ничего сообразить пока не может. Спокойного сна, Серафима.» – девушка пожелала сама себе
У тебя Геленджик впереди
Узнав о плане Серафимы и Лехи готовиться к соревнованиям втихую и ночью, дядя Володя действительно рассердился. Рассердился больше на Леху, так как он считал, что тот только мешает Серафиме тренироваться.
– Этот путь она от начала и до конца должна пройти сама! Ну и что, что подросток, многие с детства уже начинают самостоятельно тренироваться! – дядя Володя был непреклонен и при их часовом разговоре с Лехой запретил ему когда-либо даже говорить с Серафимой о тренировках.
Девушка проснулась утром следующего дня, кое-как восстановив свой сбитый в пух и прах режим. Ей с трудом удалось открыть глаза. Перед собой она увидела Таньку – свою длинноволосую кареглазую соседку, которая была старше ее на пару лет. Она настойчиво пыталась вручить Серафиме ключи от общей квартиры и уверяла, что абсолютно все уже ушли на утреннюю тренировку. Серафима было попросилась с ней, но Танька вежливо отказала, мол, приказ старших, не положено ее брать.
– Ну правда, честное слово, я бы взяла, да и ты бегаешь неплохо, но если дядя Володя как-то узнает, мне… Не буду говорить даже, что будет.
– Да ну тут скукотища! Делать-то и особо нечего!
– Ты бы хоть на завтрак сходила. Это мы тут на консервах сидим, а для тебя и своего товарища дядя Володя взялся готовить настоящий кавказский плов! Он там с утра кулинарничает. И еще у него есть вай-фай, пароль – восемь единиц. Ну, это так, на всякий случай.
– О, спасибо! Ты, считай, разведчиком работаешь?
– Наверное… Блин, я уже на двадцать минут опаздываю! Сейчас все в горы убегут, и ищи их! Ладно, держи ключи, газ перекроешь, форточки везде закроешь.
– Ага… – рассеянно ответила Серафима.
Хлопнула входная дверь, в квартире воцарилась тишина. Странно, что дядя Володя запретил Серафиме тренироваться. Да и всем говорит, чтобы ее не брали с собой на тренировки. Неужели он совсем не верит в своих учеников?
– Так, Танька сказала мне закрыть форточки. И перекрыть газ… – Серафима прошла на кухню, успев поглядеться в отколотое сбоку зеркало – все те же белесые волосы, все те же бледные, будто отсутствующие глаза. Худая шея, острые плечи, на которых едва держалась огромная майка с нарисованной лампочкой.
– Жалкая. – сказала самой себе Серафима и повела плечами. Даже если просто обхватить руки – кости болят. Сжать кулаки – тоже больно.
– И такую еще берут на соревнования? – теперь она обхватила себя за шею.
– Пойти бы к дяде Володе, поесть, что ли…
Она осознавала, что есть ей не хотелось. Она смотрела на себя в зеркало, и ей расхотелось даже куда-либо идти. Серафима осознавала, что не может даже претендовать на внимание Лехи, потому что у нее мужская походка, короткие волосы, одеждой она тоже закупалась почти всегда в мужском, правда, даже самые маленькие размеры были почти всегда ей велики, но она
все равно их покупала, и они сидели на ней как мешки из-под сахара. Серафима признавала, что она целиком и полностью похожа на какого-то странного мальчика, и, может быть, она и правда была Лехе настоящим другом, но… Не более того.Девушка тяжело вздохнула и закрыла форточку на кухне. Потом она прислушалась и поняла, что в квартире еще где-то шуршит. Она пошла на звук и зашла в комнату мальчиков – и правда, тут была еще одна форточка, которая выходила прямо на проезжую часть. Закрыв форточку, Серафима пригляделась – комната мальчиков была, как всегда, неотразима – казалось, что носки, лосины и одинокие кроссовки свисали даже с потолка. Она немного прибралась, сложила Лехины вещи на его кровать и обнаружила забытый им телефон. На черном массивном телефоне стоял пароль, но даже на экране блокировки высвечивались сообщения, состоящие сплошь и полностью из сердечек, от «этой, как ее там», записанной у него в телефоне, как Милаш.
– Тьфу, святые ежики… Вот научусь драться, намотаю ее шикарные волнистые волосы себе на кулак и хорошенько оттаскаю!
Проходя мимо ванной, Серафима опять глянула в зеркало, скривилась и смачно плюнула в свое отражение. Затем она закинула на плечо пустой рюкзак, заправила постель и вышла на улицу, закрыв за собой дверь.
В квартире дяди Володи дым стоял столбом – и в прямом, и в переносном смысле. На втором часу готовки у него сломалась вытяжка, и весь запах плова, специй, сигарет и пива сейчас витал в воздухе и пропитывал буквально все: волосы, одежду, покрывала, ковры и многое другое. Как только Серафима зашла, она тут же оглушительно чихнула.
– О, сигнализация сработала! – захохотал дядя Володя.
– Здрасьте.. – Серафима положила рюкзак на пол, разулась и откинула капюшон, так привычно закрывавший ее половину лица.
– А ты как вошла-то?
– Там не заперто было. А где ваш приятель?
– Уехал в Кисловодск за медом. Ты садись, сейчас попробуешь плов и оценишь мои кулинарные навыки! Ей-богу, ты в этом капюшоне мне точно гнома напоминаешь!
– Я его и вообще, в целом, напоминаю… И весом, и ростом.
– Ну, скажем так, рост у тебя нормальный, по средним показателям, а вес – это проблема поправимая. Вот плов будешь есть – будет с весом твоим все нормально.
– Спасибо…
Дядя Володя поставил перед ней тарелку с ярко-красным пловом, в котором, чисто теоретически, присутствовали аджика, тмин, все виды перца, тархун, кинза и другие неизвестные науке приправы. Он сел напротив нее, и с искренним любопытством наблюдал, понравится ли Серафиме блюдо. Судя по всему, он старался.
Есть это, конечно же, было сложно, но девушка, чтобы не обижать тренера, съела все, что положили. Там было очень немного, так как дядя Володя знал, что Серафима ест, словно полевая мышь, но и этого хватило, чтобы у нее онемел язык.
Дядя Володя заботливо поставил рядом с девушкой чай, но и тот оказался каким-то очень травяным и пахучим.
– Дядь Володь, я очень страшная? Или не совсем?
– Ох, ну ты и спросила… У меня не получается с женщинами на такие темы разговаривать… Обижаются. – дядя Володя едва слышно фыркнул и поправил усы.
– Я не обижусь, скажите честно!
– По-моему – с твоей внешностью все нормально. Глаза – две штуки, нос – одна штука, волосы – имеются… Отклонений никаких не найдено. А чего это вдруг тебя так стала волновать эта тема?