Лёшка-"студент"

— Так вот, нам надо познакомиться и поговорить и с друзьями, и с недругами Ковалева.

— Нажмите кнопку на стене.

Каверзнев надавил на кнопку, и сразу, будто он стоял за дверью, на пороге появился молодой мордастый парень немного разбитного вида.

— Вызови мне Куракова, — приказал Иванов.

Парень вышел.

— Дрался Ковалев часто? — спросил Каверзнев.

— Нет. Я же говорю, он авторитетом пользовался, но, по моим сведениям, навык в драке имел…

— Где он работал?

— Точил пилы, топоры…

— И ему такую работу доверяли? Он что, хорошо работал?

— Понимаете, на такие должности мы подбираем в первую очередь тех, кто более-менее авторитетен, так как в таком месте удобно собираться для игры карточной или еще для чего… А если там такой, как Ковалев, то ничего этого не будет — он не допустит…

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Иванов.

Вошел коренастый парень, одетый чисто и немного щеголевато. Черная роба с биркой на груди сидела на нем как влитая. Сапоги, хотя и обычные, кирзовые, но на высоком каблуке и начищены до блеска. Он окинул всех настороженным взглядом и, неторопливо снимая кепи с головы, медленно, с достоинством, выговорил:

— Осужденный Кураков прибыл.

— Садитесь, — Каверзнев показал на стул.

Иванов достал из сейфа вторую папку и положил на стол.

— Если я понадоблюсь, нажмите на кнопку, дежурный меня вызовет, — сказал он и вышел из кабинета.

Каверзнев раскрыл папку. В ней лежали такие же постановления, как и в первой. Каверзнев небрежно пролистал и, не досмотрев до конца, закрыл папку. Кураков попытался через руку прочесть содержимое.

— Интересно читать? — неожиданно спросил он.

— Нет, — честно ответил Каверзнев. — Неправильное ношение головного убора, грубость контролеру, драка… А за что вы сидите?

— А что, там не написано? — с улыбкой спросил Кураков.

— Мало… Здесь в основном ваши грехи в зоне.

— Как обычно говорят, за халатность… Каждый раз, когда беру, что-то остается. Надо все брать, а я, дурак… Ничего, вот освобожусь, умнее буду!

— А скоро?.

— Освобожусь?.. Скоро! Через восемь лет и сто пятьдесят два дня.

— Скоро, — согласился Каверзнев. — А не поседеешь?

— Нет, у меня волос легкий. Да и немного седины не мешает, больше бабы любить будут!

— Ну ладно, немного пошутили и хватит. Судя по твоим статьям, ты почти профессионал…

Кураков улыбнулся.

— Да нет, какой из меня профессионал… Так, шавка мелкая. Это в Америке спецы, а у нас…

— Ну, хватит паясничать! — не выдержал Петров. Ему, профессионалу, не понравился свободный тон Куракова. — С тобой серьезные люди разговаривают!

— А кто вы, серьезные люди?

Улыбка Куракова сразу пропала, и на Каверзнева смотрели умные пытливые глаза.

— Мы из уголовного розыска города Свердловска.

— Да, рассказывайте… — Кураков ехидно улыбнулся. — Стали бы из-за вас поднимать шнырей ночью и драить полы с мылом… Так что, мне еще что-то шьют? — он насторожился.

— Нет. Ты Ковалева знаешь?

— Знаю, конечно.

— Ну и что ты о нем можешь сказать?

— Вы, наверное, меня перепутали с кем-то. Это надо спрашивать у работников капитана Иванова. У него их много…

Видно было, что Петрову до глубины души не нравится тон и поведение Куракова, но он не вмешивался.

— Я ведь не спрашиваю о прошлых делах Ковалева, меня интересует он сам.

— А что именно?

— Какой он? Как ты? Тоже грабитель с большой дороги? Кроме водки и ресторанных шлюх ничего не знает?

— Ошибаешься, начальник. Лешка знает много, может, не меньше, чем ты… — Каверзнев его расшевелил, и Кураков обиделся.

— Лешке не здесь надо было быть, а где-нибудь в институте. Он случайный элемент…

— Нет, я все пытаюсь разобраться и никак не могу. Можно понять, когда первый раз попадают, — компания, водка, но когда во второй, в третий — тогда тоже случайно?

— Но не Лешка. Он создан для другой жизни.

— А ты?

— А вот я, пожалуй, как раз для этой, — Кураков с превосходством взглянул на Каверзнева.

— Вот как? Так ты не «вор в законе» случайно, как вы себя называете?

— Да нет… До вора я не дотягиваю. Но я и не изображаю из себя невинную жертву. Сижу я здесь за дело и знаю, что если попадаюсь, меня не пожалеют, но и я не жалею. И если у меня будет возможность украсть, то я украду…

— А Ковалев не такой?

— Нет, не такой. В морду еще может дать при случае, но сюда попал случайно.

— Это как? Что, он не совершал преступления?

— А вы спросите у него.

Кураков смотрел на Каверзнева ехидно.

— А ты язва, — Каверзнев по-доброму улыбнулся.

Для Куракова эта улыбка была настолько неожиданна, что он смутился.

— Спросим и у него… Но ты мне скажи, вот ты освободишься и будешь снова грабить, воровать? Сколько дней ты был на свободе между сроками?

Вопрос Куракову не понравился.

— До конца срока еще дожить надо, — пробурчал он.

— А можно не дожить? Здоровье не позволяет? Так здесь больных лечат…

— Характер.

— Это когда голова заднице покоя не дает?

— Козлоти много… А у меня к ним с детства аллергия. Мне после нашего разговора собираться в «бур»?

— Почему?

— Как почему? Ведь просвещать вас на любую тему, — слово «любую» Кураков выделил, — я не буду. Сказать мне вам нечего, а у Иванова на меня материала хватит…

— Да ты нам и так все сказал. Все, что надо.

— Ничего я вам не сказал! — Кураков смотрел на Каверзнева и усиленно вспоминал, что он такое выложил.

— Ну вот, видишь, как ты лобик наморщил… — весело сказал Каверзнев. — Сомневаешься?

— Ничего я не сомневаюсь…

— А Ковалев лучше тебя думал? Кого он не любил?

— Вас… Ментов! Иванова, да и тот его…

— За что? За то, что мы вас сажаем?

— За методы. За все.

Кураков, видимо, решил, что ничего он не выболтал, и говорил спокойно.

— А Иванов Ковалева за что не любил?

— А вы спросите, — Кураков опять ехидно прищурился.

— Ты же понимаешь, что он не скажет…