Левиафан

Я лишь ухмыльнулся и закрыл чемодан, достав из бокового кармана четыре кредитки и номер, который получил в Чайнатауне, чтобы связаться с Леем, если не смогу добраться до Нам Джуна сам. Однако... Теперь цель моего визита была иной.

Мы вышли на парковку, но я покачал головой и достав ключи, снял с сигнализации свою крошку.

– Я не сяду в это! У нас есть машина, Тангир!
– Моника прошила меня холодным взглядом, на что я опять взбесился и резко отчеканил, ухмыляясь:

– Тогда ищи Лю Фэня сама, Куколка. А меня, помнится, нахер кто-то прямым текстом послал!

– я пошел в сторону своего "bmw", даже не собираясь уступать Монике.

"Хватит! Эта женщина совсем не понимает, что горячо, а что холодно!"

Однако в тачку она села, и даже пристегнулась, а когда я открыл бардачок и достал оттуда другой сотовый, лишь хмыкнула, понимая, что не с идиотом связалась.

Несколько коротких гудков, а следом грубый голос, который я хорошо запомнил после нашей последней встречи в аду Нам Джун-ши.

– Да, Тангир. Я ждал твоего звонка.

– Нихао, Лю Фэнь! *(Здравствуйте, Лю Фэнь!) - ухмыльнулся и продолжил, - Рад, что вы не страдаете амнезией, - закончил холодным голосом, скосив красноречивый взгляд вправо на Куколку, которая что-то быстро вычитывала в своем сотовом.

– Если тебе нужна помощь, я жду тебя у себя в лапшичной. Дорогу ты знаешь, - прозвучал ответ Лея, пока я продолжал следить за тем, что было на экране телефона Моники.

– Нужна, но я не один. Со мной агент из ФБР, - мне не хотелось выглядеть в глазах этого человека, совсем уж конченой тварью, потому сказал всё, как есть - прямо и без лжи.

– Спасибо, что не из Интерпола, или "МИ-6", бл***! Тебя поэтому отпустили?
– прозвучал ехидный вопрос, на что я не менее ехидно ответил:

– Нет, конечно. Меня отпустили за красивые глазки и рабочий рот, Хён.

– Приезжай!
– послышался резкий и холодный ответ, - Только передай своему агенту, что я не советую писать нас или играть в какие-то игры.

– Не переживайте. Она знает...
– Моника подняла взгляд и сжала челюсть, - куда едет.

– Судя из того, что я слышу, меня ждёт приятное знакомство с милой агашши.

– Ещё бы! Она вам очень понравится, Хён!
– я наклонил голову и подмигнул Куколке, на что она прожгла во мне не иначе, как дыру взглядом, и только холодно ухмыльнулась.

– Жду!
– прозвучал ответ в динамике, а Моника с издёвкой задала вопрос:

– Желаете сперва сменить шмотки и принять ванны, Ваше Величество?

Я прищурился и медленно расплылся в ответной ухмылке:

– Разве что только с вами, Ваша Высокость. Уверяю, так ванну вы ещё не принимали ни разу. Ручаюсь!
– прошептал и отправил ей воздушный поцелуй, сжимая руль руками так, словно это её тело.

"Стерва... Но до чего, бл***, сладкая зараза... Так бы и сожрал. Целиком! А первым был бы грязный рот, который не умеет молчать!"

– В этот раз я и правда оторву тебе яйца, Тангир, если ты не закроешь свою пасть!
– она выдохнула это, но я-то хорошо видел, как загорелись глаза Куколки.

– А жаль не будет? Вдруг понадобятся ещё раз?

– завёл мотор и нажал на педаль газа, когда услышал:

– Это превентивная мера, чтобы не впасть в крайнюю степень идиотизма опять.

– Я запомню...

– Запомни-запомни. И давай кати побыстрее, пришли результаты экспертизы дневника Монтанари. Он подлинный, и единственное место, самое близкое к Сиэтлу, где есть похожие тетрадочки - пансионат пастора Абрахамса, где погибла родная сестра Греты Ли.

Я со свистом свернул в сторону моста через залив, и всмотрелся в полотно дороги.

"Арабу незачем лезть в это. Какой толк от такой возни, если он просто может выкрасть Монику, рано или поздно таки добравшись до неё? Тогда какой ублюдок ведёт охоту на этих женщин? И зачем при этом оскверняет святые христианские места?"

С этими мыслями перед моим лицом появилась сигарета, а я ухмыльнулся и нежным движением снял её с тонких, холодных пальцев.

Глава 4

Эмоции и чувства - глупые вещи, которые теперь мне мешали мыслить. Невозможно сосредоточиться, когда всё, чем забита твоя голова - воспоминания. Кадры из прошлого сплелись с кадрами из нынешнего, и так по кругу и без остановки, подобно водовороту. Из него не выбраться, не убежать и не спастись, потому что он - это ты. Как можно сбежать от себя самой и остаться вменяемым человеком?

Я не помню момента, когда бы чувствовала себя настолько странно подавлено. После отношений с Риком, которые сводились только к сексу, мне уже не на что было надеяться. Да и зачем? Я не понимала правильной природы любви. Единственным человеком, которого я действительно любила был мой приёмный отец. И если я не понимала, как это, когда тебя любит мужчина, то я хорошо знала, как это, когда тебя любит отец.

Однако перечитывая дело Изабель Делакруз, я видела совершенно другую картину: жгучую боль от недопонимая, которая привела к тому, что внешне красивая, умная и здоровая девочка ещё в школе превратилась в исчадие ада. Она унижала одноклассников и собственную сестру, принимала участие в драках, курила марихуану, а потом и вовсе скатилось до того, что стала торговать собой ради дозы.

Вся эта ужасная история была прямо перед моими глазами. И если одна сестра совершенное зло, то другая была абсолютным светом. Грета Делакруз училась в Гарварде, с отличием закончила школу и стала стипендиатом. У девушки были серьезные отношения с очень состоятельным сокурсником - сыном конгрессмена. Однако она бросила всё после кончины сестры и приехала в Сиэтл.

"Зачем так калечить идеальную жизнь, чтобы потом бросить всё?!" - я нахмурилась и потянулась к стакану с водой, который стоял на столе, однако теплая ладонь схватила меня за руку и вложила стакан прямо в мою.

– Слишком далеко, Куколка. Задела и разбила бы. О чем мечтаешь?

Не спеша перевела взгляд и посмотрела на ладонь, которая только что сжимала мою руку. Я не могла отвести глаз от ровных пальцев и вен, которые проступали на кисти под кожей мужской руки. Словно больная наблюдала за тем, как Тангир налил этой рукой и себе воды. Подняла лицо и замерла, присматриваясь к тому, как он пьёт и смотрит мне прямо в глаза. Прищуривается и глотая воду проводит взглядом по моему лицу.