Левиафан

— Внимание, вахта вызывает рубку, вахта вызывает рубку. Такелажникам и охране явиться к начальнику береговой команды. Внимание, вся команда, «Левиафан» прибыл к месту назначения.

Группа «Событие» ощутила, как «Левиафан» глушит двигатели, всплывая на свободную воду. Маневрируя водометами, исполинская субмарина вышла поближе к центру моря, пойманного в ледяную ловушку.

— Добро пожаловать в конец света — во всяком случае, привычного нам, — проговорила Александрия. Теперь кровь проступала у нее и на губах. — Здесь наше… путешествие заканчивается. Подозреваю, что именно здесь сержант Тайлер получит обещанную… награду, а симбианты выйдут… на последний… бой против человечества.

Для Джека, Карла, Найлза и остальных эта констатация прозвучала очень зловеще.

— Простите, капитан Эрталль, но мы покидаем этот балаган, и если сможем, то разнесем все это место и «Левиафан» с ним заодно.

Все взгляды обратились к Джеку. Даже Фарбо поставил свой недопитый бокал и оттолкнул его от себя.

— Самое время было вам сказать что-нибудь благородное, полковник. А то вы уж начали меня тревожить.

19

Джек подошел к доктору Тревору и остановился над ним. Присоединившийся к нему Эверетт быстро наклонился и снова вздернул доктора на ноги. Потом притянул невысокого врача к себе и осклабился.

— На этот раз короткую соломинку вытянул капитан Эверетт, так что задавать вам вопросы будет он. Средства убеждения у вас при себе, капитан? — спросил Коллинз, переводя взгляд с Карла на двустворчатый люк и понимая, что Тайлер и его люди с минуты на минуту начнут резать швы, чтобы попасть сюда и закончить начатое. Тайлер наверняка достаточно хорошо обучен, чтобы понимать, что, сходя на берег, оставлять противника на борту нельзя. Он наверняка предпримет атаку.

— Да. Выбор невелик, ведь все патроны в пукалке коммандера нам еще пригодятся, но Райан нарыл пару замечательных орудий убеждения.

К ужасу доктора, Эверетт отпустил его и взял в руки зазубренный столовый нож и блестящий штопор.

— Штопор нам любезно предоставил полковник Фарбо.

— Я не знаю, что вам сказать, — промямлил Тревор, уставившись на обычную кухонную утварь, теперь обретающую совершенно новые функции. — Очевидно, капитан вынудила сержанта Тайлер и старшину Альверу перейти к действию раньше, чем они предполагали.

— А остальная команда лояльна? — спросил Эверетт.

— Я не знаю, кто… — Тревор вдруг заверещал, потому что Карл ткнул штопором ему в ребра.

— Джек, что вы делаете? — справился Найлз, подходя к ним.

Обернувшись, Коллинз поглядел на своего директора и равнодушно, без намека на юмор, сообщил:

— Пытаем доктора Тревора, чтобы получить сведения.

— A-а. Что ж, продолжайте.

С чем Найлз Комптон вернулся к сенатору и Алисе, унося с собой последние упования Тревора.

— Ладно, ладно… команда не знает, что затевают симы с Тайлером. Я отродясь не знал, как с ней собираются поступить. — Тревор снова ощутил, как штопор царапнул кожу сквозь ткань комбинезона. — И собираются ли вообще как-то с ней поступать.

— Что симы планируют?

— Тайлер захватит командование над «Левиафаном». Это его награда.

— За что? — осведомился Эверетт. Ему больше не требовалось подстегивать доктора: взгляд его красноречиво говорил, на что он способен.

— Симы будут править морями, имея «Левиафан» в собственном распоряжении. Большинство военных флотов мира будут уничтожены при атаке на порты, а остальных Тайлер перещелкает по одному. Ему не нужны деньги, он жаждет власти.

Протянув руку, Джек взял нож со стола, куда положил его Эверетт, и прижал к горлу доктора.

— А ваша награда за помощь в заговоре?

— Состояние Эрталль, — прохныкал он.

— A-а, золото и бриллианты из легенды о Монте-Кристо…

Тревор стрельнул глазами на Анри Фарбо, присоединившегося к троице.

— Приятно видеть, что старомодная алчность на свете жива-здорова, что не все это идеалистический вздор.

Опустив нож, Джек обернулся к Фарбо:

— Полковник, больше ни капли. Вы нам понадобитесь.

Усмехнувшись, тот с издевкой отдал Коллинзу честь и посмотрел Тревору прямо в глаза. Упоминание о сокровище Эрталль чрезвычайно его заинтересовало.

Но прежде чем Эверетт мог продолжить допрос, со стороны люка послышался шум и хлынул сноп искр.

— Пожалуй, наше время пришло, — резюмировал Эверетт.

— Ладно, спрячьте капитана за стол. Райан, Менденхолл, займитесь баррикадой, да потолще.

Все пришли в движение, опрокидывая столы и наваливая груду из кресел.

— Джек, пистолет один. Мы можем максимум ранить кого-то и только разъярить их, — сказал Эверетт, швыряя Тревора на пол и сваливая перед ним секцию стола для совещаний.

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, запертый смотровой люк над обзорным окном выскочил. Все увидели, как оттуда в салон спрыгнул человек, тут же метнувшись в укрытие.

Атака на смотровую палубу началась, и притом с неожиданного направления.

Тайлер следил, как его команда прорезает тот самый люк, который заваривала часом раньше, когда к нему сзади подошла Альвера с тремя другими сим-кадетами. Какое-то время она следила, как идет работа над люком, не говоря ни слова и даже не щуря свои пронзительные синие глаза от яркого факела газового резака.

— Матросов и офицеров ликвидировали в помещениях успешно? — осведомилась она у Тайлера, не оборачиваясь.

— Да. — Тайлер недовольно поглядел на нее: — Разве вам не нужно вернуться на свой пост на мостике?

Прекратив следить, как прорезают люк, Альвера мельком оглянулась на сопровождавших ее кадетов. Потом повернулась и более внимательно взглянула на Тайлера, даже сделала угрожающий шаг в его сторону. Он старался не выказать страх перед девушкой, но не сумел, не выдержав ее пристального взгляда.

— Объясните-ка мне еще разок, раз уж вы захватили в свои руки самое могучее судно в истории вашего мира, как можно вам доверять? Человек, жаждущий убить миллионы соплеменников, равным образом способен предать и партнеров, помогавших ему добиться этой грандиозной власти. С какой стати мы должны доверять вам?

— Потому что единственные союзники, которые у вас будут после смерти капитана Эрталль, — это я и члены моей команды безопасности. Вы нужны мне, я нужен вам. Ваш род будет жить, а у меня будет «Левиафан». У вас будет власть над морем, а у меня — власть над единственной штуковиной, гарантирующей ее вам.