Лея Леса

Салея ликующим жестом вскинула вверх руки — и с неба хлынул поток расплавленного солнечного света. Залил девушку, полянку, кедры вокруг… это было настолько красиво — могучие древесные исполины, зелень травы и хвои, белые цветы женьшеня — и девушка посреди поляны.

Сейчас простенькое льняное платье Салеи казалось церемониальным одеянием.

Жаль, длилось это недолго.

— Лея, — едва вымолвила Таня дрожащими губами.

Из-за деревьев медленно выходил гигантский бурый медведь.

Гризли?

Черные медведи? Полярные? Пещерные?

Этот гигант заткнул бы за пояс всех оптом, еще бы и уселся сверху. Даже так, на четвереньках, он был почти два метра в холке. И… от такого не убежишь. Остается только принять свою судьбу?

Или… это не просто так медведь?

Маленькие медвежьи глазки были подозрительно… разумными? Не человеческими, нет, они оставались медвежьими, золотисто-карими, но в них светился разум.

Зверь дошел до Салеи — и улегся перед ней мохнатым ковриком. Девушка потрепала его за ухом.

Животное открыло пасть.

Блеснули клыки, от вида которых в ужасе скончался бы саблезубый тигр. И Салея медленно наколола ладонь об один из клыков, проговаривая что-то на своем певучем языке.

Здесь и сейчас он звучал, как дОлжное.

Лес понимал ее…

* * *

Салея и сама не ждала, что это будет ТАК!

Легко?

Нет, легко не было. Но лес, измученный и усталый, принимал ее. И позволил призвать хранителя.

Здесь не было даэрте. Очень давно не было никого, слышащего и слушающего лес.

А потом пришла она.

И пришел хранитель.

И Салея постигала Лес этого мира.

Здесь…

Здесь не было, как у них. Но не было, и как у ша-эмо… Здесь даже начинали что-то понимать. Говорили о зеленых легких планеты, о том, что надо беречь природу, да, больше говорили, чем делали, но рано или поздно количество же должно будет перейти в качество. Разве нет?

Сначала это модно, потом обыденно, а потом люди и не осознают себя без конкретно этого предмета. Так же и с защитой природы.

Просто сейчас природе нужна помощь.

И даэрте ей не помешали бы…

Салея постигала Лес.

А Лес…

Он все знает, он все понимает, он сочувствует, склоняется к ней, ласково гладит по волосам зелеными лапами, ластится к ней, как добрый и верный пес… можно? Ведь правда — можно?

Я больше не один?

Он не так разумен, как леса даэрте, бывшие их леса, но ведь у него и не было таких хранителей, как они. Как даэрте, духи леса, тени леса, душа леса.

Пока этот лес разумен, как его хранитель-медведь.

Пока…

Но он позволит им прийти. Позволит жить в нем. Позволит помочь и себе, и им…

Салея закружилась на месте, засмеялась от счастья — и эхом откликнулась тайга. Наконец-то!

Они нашли друг друга!

Они дождались…

Теперь все будет хорошо, правда же?

Правда?

* * *

Таня сама не знала, как на ногах стояла, в этой фантасмагории цвета, звука, запаха… казалось, весь мир сейчас вертится вокруг них. И только одно остается неизменным.

Девушка и медведь.

А потом Салея протянула к ней руки. И Таня пошла, шалея от собственной храбрости, словно от вина… или это просто магия?

То, во что мы не верим?

Салея требовательно протянула руку, и Таня вложила в нее свою ладонь.

А в следующий миг Лея потянула ее ближе к медведю. Блеснули острые клыки, рассекли кожу. Боль в запястье была короткой и острой.

Красное — не земляника.

Капельки ее крови на траве, капельки крови Салеи…

И все закончилось.

Словно бы в единый миг.

Сначала одним движением поднялся на четыре лапы медведь.

Встряхнулся, поклонился сначала Салее, потом почему-то Тане — и вразвалочку затопал куда-то за деревья. Казалось — такая громадина, но шаг, второй — и его уже нет. Словно слился с древесными стволами, растворился.

— Спасибо, — тихо сказала Салея.

— Пожалуйста… — Таня опустилась прямо в траву. — Ты разговариваешь по-русски?

Салея развела руками, даже чуточку беспомощно.

Я знаю, что происходит. Что произошло. Но как объяснить это — тебе, и поверишь ли ты? Для меня это обыденность, но вы, люди, устроены иначе. Так печально. Я говорю на твоем языке, но ты меня не слышишь. Как часто это бывает.

— Да. Я знаю все, что знает Лес. А он слышал вашу речь. И запомнил. И я теперь знаю.

Таня тряхнула головой.

Здесь и сейчас это не казалось безумным или неправильным. И…

— Что у тебя на голове?

— Дубовая корона.

— Дубовая корона?

Теперь это не были выступающие бляшки. Это был полноценный венец. Коричневый, не гладкий, но и кора у дуба не гладкая, нет. Причудливо извилистый, словно не вырезанный из дерева, а так и выросший… и ведь это так и было.

Коричневый обод, и на нем небольшие коричневые почки.

Салея кивнула.

— Тания, — она так и произносила Танино имя чуточку неправильно, — Я благодарна тебе и твоей бабушке за помощь. И мне надо многое вам рассказать.

Таня кивнула.

Она бы не отказалась послушать.

— Здесь? Или лучше вернемся к бабушке, а там поговорим? Чтобы не повторяться?

Салея подумала пару минут, пожала плечами.

— Если ты потерпишь?

— Потерплю. Бабуля у меня хорошая. И твою историю заслуживает так же, как и я, — твердо решила Таня.

Салея улыбнулась.

Иного ответа она и не ждала. Именно здесь и сейчас они понимали друг друга. И то, что казалось сложным в другое время, то, что требовало бы уймы объяснений, здесь было простым и понятным. Само собой разумеющимся.

— Хорошо. Сейчас идем, только… у тебя сумка есть?

Таня кивнула. И потянула из кармана авоську.

Да, можете смеяться. Авоську.

Простенькую, сплетенную из самого обычного джутового шнура. А что? Пакеты эти паразитские, один вред от них. Скоро над городами не птицы, а полиэтиленовые мешки летать будут. А так — сунула в карман и пошла. Тонкая, легкая, прочная, вместительная… чего еще?