Личный Дед Мороз

– Сначала ты поедешь со мной, - она достала телефон.
– И скажешь, дура я или нет.

Кара кому-то звонила. По-моему, вызывала такси.

– Куда поедем?

– Увидишь.

Как всегда, многословна...

Такси подъехало через пять минут. Мы забрались в машину, и она тут же сорвалось с места.

– Куда едем, парочка?

Я не сразу понял, что водитель обращается к нам...

– Мы не парочка!
– отмахнулась Кара.
– К ипподрому "Карат". И побыстрей.

– Понял, не парочка!
– ухмыльнулся водитель.
– Будет вам побыстрее...

Машина заворчала и, как норовистый конь, которому отпустили поводья, помчалась вперед. Только ветер в ушах засвистел, образно выражаясь.

Через несколько минут мы были на месте. Перед нами гордо возвысилось здание ипподрома. Я был здесь всего один раз, и тот - давно. На выпускном в четвертом классе мы поехали сюда, покататься на лошадке. Покатались, погладили бархатные носы коней и ушли. Но воспоминания остались самые теплые.

В общем-то, "Карат" был обычным ипподромом. Таких по стране тысячи. Единственное, чем он отличался от остальных, были его размеры. Громадные площади занимали все эти плацы для тренировок, конюшни, кузни и похожие специфические постройки.

А Кара что здесь забыла? Или решила проверить все конюшни города?

– Куда?
– зевая, спросил меня охранник у ворот.

Я беспомощно посмотрел на Кару.

– Он со мной, - важно выдала она.
– Кость, пропусти, а?

– Каринка?
– приглядевшись, узнал мою спутницу охранник.
– Ну, проходи...

Мы вошли. Я попытался осмотреться по сторонам, не преуспел в этом. Все-таки ночь на дворе, при фонарях не больно что и рассмотришь...

Карина тем временем, уверенно ориентируясь во всех переплетениях зданий, вывела меня к одной из конюшен. Спроси меня, как мы до сюда добрались, и я не отвечу...

Карина требовательно постучала в дверь. Никакого результата. Я вздохнул и ногой ударил в дверь. Та жалобно громыхнула. Послышалась чья-то ругань, шаркающие шаги, лязг открывающегося засова...

– Чего надыть? Плату при...
– пробормотала старческим дребезжащим голосом голова с рыжими волосками, высунувшаяся в дверь.
– К-карина? А ты чего ту делати?

– Пройти надо, Акимыч.

– И-иди...
– забеспокоился старичок, распхаивая дверь.
– Ми-то что? Я ту бдете...

Ага, видно, как он "бдете"... Дрых поди, а не бдил...

Я следом за Карой прошел в конюшню. Там царил приятный полумрак. Сонно похрапывали те лошади, которых мы своим стуком не разбудили, остальные тянули к нам любопытные морды. Странно, но конюшней почти не пахло. Нос тормошил лишь запах сена, овса и еще чего-то, смутно кажущегося знакомым.

Кара решительно подошла к одному из стоил.

– Вот...
– похлопала статного гнедого скакуна по шее девушка.

Он был красив. Высокий, подтянутый конь с хитрыми карими глазами. Казалось, он смотрит на меня и ждет восхвалений. Ну, или сахара...

Пока я любовался скакуном, Кара достала свой телефон, что-то там понажимала и показала мне фотку этого же коня, но в другом месте, на фоне заснеженного поля.

– Это ведь он?

– Кто?
– обалдел я.

– Конь на фотке и этот - один и тот же?

Я пригляделся.

– А не похож?
– неуверенно спросил я, переводя взгляд с телефона на коня и обратно.

Кара закусила губу.

– В том-то и дело, что это, - она погладила шею красавца, - не Опал.

Мои брови взлетели вверх.

– Это точно не Опал, - поправилась девушка.
– Неужели я не смогу узнать моего коня?! Я его воспитывала пять лет! Я знаю, как он ходит! Какая у него рысь, как он прыгает, чего боится!

– Како не той? Оный, оный! Како не оный? Опал, яхонтовыый, Опал...
– как-то заполошно бормотал за дверью денника конюх.

– Сама объезжала и учила! Я не смогу его перепутать! И теперь говорю - это не Опал! Это. Не. Опа-а-ал!

В течении всей этой горячей проповеди я пытался понять, что занесло меня в компанию к сумасшедшей. Конь на фотке и вот этот - один и то же! Вон, пятно на лбу даже сходится...

Я шагнул вперед и потрогал пятно на лбу у коня. ЛжеОпал послушно подставил свою голову и переступил копытами.

Я почесал морду коня. Запах, вроде, усилился... Я недоуменно нахмурился и поднес руку к глазам. Потом решительно забрал у Кары телефон и посветил на свою руку. Она вся была измазана в какой-то коричневой краске...

Даже не краске... Тоник! Я вспомнил, где чувствовал это запах! Мама когда-то красилась тоником, и этот аромат витал в нашей квартире целых два дня.

Карина быстро отобрала свой мобильник и посветила на лоб коня.

– Акимыч!
– решительно отозвалась девушка, ее глаза заблестели.
– Быстро сюда воду и тряпку!

– Ась? Сейчас, сейчас...
– засуетился конюх.

Он куда-то исчез и вскоре появился с ведром воды и каким-то огрызком ткани. Кара начала медленно тереть звездочку коня. Мы с конюхом, затаив дыхание, следили за ней.

– Это не Опал!
– наконец с торжеством провозгласила Кара, открывая нам звездочку совершенно не той формы, чем на фотографии.

– Каки не Опал? Оный, оный!
– опять завел свою торопливую песнь конюх.

А я перевел на него ласковый взгляд. Кое-что начало проясняться...

– Пойдем-ка, поговорим...
– я доброжелательно улыбнулся Акимычу.

И чего тот попытался от меня убежать? Ведь все равно провальная затея...

– Неужели вы покинете нас, ни о чем не рассказав?
– перекрыл я ему выход из конюшни.

– Бийца!
– непонятно обозвал меня старик.

Я нахмурился.

– Не надо вот этого, гражданин...
– попробуем, может, милицейский тон поможет?
– Мне нужно знать, что произошло. И кто это должен прийти сюда сегодня ночью с оплатой? Нет, не надо так страшно вытаращивать глаза, я услышал вашу оговорку...

– Если не скажешь, то тебе не поздоровится!
– кровожадно заявила Кара.

– Я? Я страдальчествовати...

Я терпеливо вздохнул.

– Гражданин, не нужно спорить. Расскажите нам все...

– ...иначе вашей родне не поздоровится. Да и вам тоже. Умрете в тюрьме, один, никому не нужный...

Я кинул гневный взгляд на Кару. Он пожилой человек, в конце-концов, его нельзя так пугать! Это неправильно... зато действенно.

– Я буду глаголить, буду!
– тут же вызвался старикан.