Лицо врага
Шрифт:
Через две минуты он получил ответ.
— Только что получено сообщение: в космосе бой, сэр.
Эрш посмотрел в небо. Разумеется, он ничего не увидел, но ведь там вершились судьбы…
Потом он перевел взгляд на желтовато-коричневые джунгли. Чем бы ни закончилась битва в космосе, здесь, на земле, тоже принимаются судьбоносные решения. Задание должно быть выполнено, и нужно поторопиться, пока не возникли очередные осложнения.
— Заводи, — скомандовал он водителю. — Прокатимся.
Расс’арасс
Пол тоже был совсем не такой. В обычном святилище была яма для костра, который зажигали в надлежащий момент богомольцы-хос’киммы. В расс’арассе кострища не было. Вместо него в самом центре имелось углубление, где ярко пылал огонь, не дающий тепла.
Жент’ах-рхулл подошел к углублению, выстланному плетеными циновками, и жестом велел Куртэлликоту сесть. Потом он рассадил остальных и сел сам — как раз напротив Куртэлликота. Затем провидец провел церемонию единения.
Куртэлликот с радостью отметил, с какой готовностью приняли его другие старейшины. К тому времени, когда пришло время индивидуальной молитвы, он чувствовал себя легко и свободно.
К сожалению, мир и спокойствие царили не долго.
— Что-то не так, — провозгласил Жент’ах-рхулл.
Другие провидцы пробормотали что-то, соглашаясь с ним, и снова принялись молиться.
— Что случилось, Жент’ах-рхулл? — спросил Куртэлликот.
— Запах, Звездный Путешественник. Разве ты его не чувствуешь?
Курт чувствовал лишь запах хос’киммов и земли. Но когда он сосредоточился, ему показалось, что он ощущает нарастающий страх.
Холодное пламя замерцало и стало менять цвет от красного до фиолетового. В ответ на это шепот молящихся стал еще исступленнее. Потом молитвы сменились монотонными песнопениями без слов, и провидцы принялись раскачиваться вперед и назад.
Куртэлликот пытался подражать их пению, но, неспособный чувствовать то же, что остальные, выбивался из общего строя, отставал. Гораздо лучше ему удалось имитировать движения.
А пение продолжалось. Оно то затихало, то убыстрялось и звучало громче. Время от времени наступало затишье, и тогда свет снизу менялся. Было очевидно, что это связано с песнопением, но Куртэлликот не понимал, как именно.
Жент’ах-рхулл первым нарушил круг песнопевцев. Задыхаясь, он упал на спину. Потом еще один из провидцев завыл от боли и страха. Вскоре уже вое катались по полу расс’арасса и выли. Куртэлликот с ужасом смотрел на них и, хотя сам он не ощущал того, что так их терзало, тоже застонал.
Всхлипывая, Жент’ах-рхулл поднялся на ноги.
— Мы должны бежать.
Он с трудом переходил от одного провидца к другому и повторял эти слова. Хос’киммы, дрожа, начали подниматься. Они ковыляли к ступенькам, в спешке толкая друг друга. Куртэлликот тоже присоединился к ним, но у самого выхода подвернул лодыжку и упал. Когда он выбрался наружу, провидцы-хос’киммы уже разбегались на четвереньках по холмам Теклананды. Жент’ах-рхулл полз: его огромный живот не позволял ему бежать.
Куртэлликот растерялся. Куда они все? Он хотел
пойти за ними, но ногу обожгла резкая боль, и он снова упал. Он не мог убежать.Испуганный, Куртэлликот поднял голову к звездам и завыл от горя.
Эскадра ликовала. Им удалось сделать почти невозможное — одолеть противника в космосе. Цена, как и ожидал Стоун, оказалась высока, но все-таки они победили.
Остатки вражеского флота собрались вокруг дредноута класса «гидра». Прежде чем реморы вышли из радиуса досягаемости орудий, войска Стоуна подбили еще один крейсер.
— Не преследовать, — приказал Стоун.
Ни один корабль, сделанный людьми, не мог состязаться в скорости с кораблями реморов. Кроме того, солдат ждали и другие заботы.
Стоун распорядился, чтобы на его терминал подали информацию из внутренней части системы.
29
С первыми лучами солнца паника, охватившая Рассех ночью, немного утихла. Многие хос’киммы убежали с места Сбора — хотела убежать и Кмо, — но многие остались.
— Смотри, уже все успокоились, — сказала Кмо Джулиана.
— Может быть, — ответила та, но не очень уверенно.
Купив чашку личинок таронны — только Раф упрямо ел сухой паек из аварийного комплекта, — они вновь отправились на поиски Курта.
Первым его заметил Раф.
— Господи, ты только взгляни на него!..
Джулиана посмотрела туда, куда он показывал, и ее сердце от радости едва не выпрыгнуло из груди. Да! Это был Курт — целый и невредимый! Его голова и плечи возвышались над хос’киммами, поэтому разглядеть профессора не составляло большого труда.
Он тоже мог видеть поверх голов хос’киммов Джулиану и Рафа, но не проявлял никаких признаков того, что узнал их, даже когда Джулиана помахала ему рукой и окликнула по имени.
Курт стоял в окружении седых хос’киммов. Все они носили ожерелья и браслеты старейшин племен, а Курт — вождя х’киммов. Его украшения уступали тем, что были у Логнена, но тем не менее были очень красивы.
Кроме браслетов и безделушек на Курте больше ничего не было. Его кожа потемнела от чугенского солнца, и даже издали Джулиана видела, какой он грязный. На его шее, там где у хос’киммов находятся органы обоняния, виднелись черные жирные пятна. Впрочем, во всем остальном он казался вполне здоровым. Только прихрамывал, и это встревожило Джулиану.
Она снова позвала его, но Курт, так же как находившиеся рядом хос’киммы, лишь безучастно поглядывал на нее. Это неприятно поразило Джулиану, однако она помнила о том, что случилось с ним на Доме Кассуэлов, и потому не теряла надежды. «У него просто очередное обострение, — успокаивала себя Джулиана. — Он придет в норму, как только снова окажется среди людей».
— Пропустите меня! — крикнула Джулиана по-английски, а потом — на диалекте х’киммов. Когда ей наконец удалось подойти к Курту, Джулиана поняла, почему он хромает — на его правую ногу была наложена шина и Курт опирался на деревянную трость.