Лифт

– Это противоречит законам физики, - сказал Гоша и посмотрел на часы.

Я тоже посмотрел на часы. Прошло уже около двух часов с той минуты, когда Гоша нажал кнопку и лифт начал подыматься.

Гоша, по-видимому, надеялся, что мы опоздаем к Володьке всего на два часа, он рассчитывал на то, что лифт наконец остановится. Но лифт не остановился, а продолжал свое движение неизвестно куда и почему.

Мне стало немножко страшновато, но Гоша" теперь уже не показывал и вида, что чего-то боится. Он делал вид, что все идет вполне нормально, давным-давно заведенным порядком и что надо терпеливо ждать, когда лифт остановят.

"Из Сингапурова, наверно, выйдет хороший космонавт, - подумал я, - а из меня не выйдет, потому что я боюсь. А бояться стыдно".

Действительно, было стыдно, но я ничего не мог поделать с собой и все смотрел на минутную стрелку часов.

Гоша развернул журнал (это был последний номер "Искателя") и стал спокойно читать, как в парикмахерской, когда ждешь своей очереди.

Я взял газету "Смена" и тоже попробовал читать, но почему-то не мог понять смысла тех строчек, которые прочли глаза, словно между глазами, строчками и мною оборвался привычный контакт.

Я посмотрел на Гошу. Гошино лицо не выражало ничего, кроме интереса, очевидно вызванного тем рассказом, который он в эти минуты читал.

Гоша сказал:

– Здорово! Ух, и интересно же! Понимаешь, двое оказались в космосе далеко от Земли, а в космолете не то испортились двигатели, не то кончилось атомное горючее. Мне так стало жалко этих двух, которые навечно остались запертыми в тесном, неизвестно куда двигающемся аппарате. Понимаешь?

– Не понимаю!
– сказал я сердито.

– Почему?
– спросил Гоша.

– Да потому, что какое мне дело до тех двоих! Мы тоже застряли в тесном пространстве аппарата и двигаемся неизвестно куда.

– Только без паники, - насторожился Гоша.
– Лифт рано или поздно остановится. А те двое...

И Сингапуров опять стал рассказывать о тех двоих и об ожидающих их страданиях, а также о том, как ему их жалко.

Я уже пришел почти в полное отчаяние, как вдруг услышал мелодичный женский голос. Этот красивый мягкий голос сказал:

– Ну что, мальчики? Вам надоело? Не беспокойтесь, вы здесь не одни. Я тоже поднимаюсь с вами.

– А кто вы?
– спросил Гоша.

– Дверь. На вопросы я не отвечаю. Я не лектор. А рассказываю сказки тем, кому очень скучно.

– Нам не скучно, - сказал Гоша.
– Даже наоборот. И мы давно вышли из того возраста, когда любят сказки. Вы лучше ответьте на вопрос, где мы сейчас находимся?

– В другом измерении, - ответила дверь красивым женским голосом, полным нежности и почти материнской ласки.

– В другом измерении? А что это означает?
– спросил Гоша.

– Я сама плохо разбираюсь в науке и технике, - ответила нежно и ласково дверь.
– Я лучше вам почитаю. Если не хотите сказку, я прочту научно-фантастический рассказ.

И дверь очень мелодичным голосом стала читать рассказ про тех двух, которые летели в космосе, где в космолете не хватило атомного горючего.

Я стал слушать. Гоша тоже слушал. Он очень любил фантастику и даже сам, кажется, писал научно-фантастические рассказы, но пока никому не показывал.

– Здорово!
– сказал Гоша, когда дверь кончила читать.

И затем, обратись ко мне и к двери, спросил:

– А что потом было? В рассказе не хватает конца.

– Я на вопросы не отвечаю, - сказала дверь.

Мы замолчали. Дверь тоже молчала. Потом, укачанный беспрерывным движением, Гоша уснул. Я тоже уснул.

Нас разбудил красивый женский голос.

– Вставайте, мальчики, - сказала дверь.
– Вы поднялись на шестьдесят второй этаж.

Затем дверь открылась, и мы вышли из лифта. Прежде чем позвонить в квартиру Шестиноговых, Гоша посмотрел на ручные часы. У него были часы "Восток", и они показывали не только который час, но и какое число.

– Ровно на сутки опаздываем, - сказал Гоша, - а Шестиногов любит точность.

Потом он позвонил. Дверь открыл сам Володька.

– Вот молодцы, - сказал он обрадованным голосом, - пришли ровно в семь.

– Разве мы не опоздали?
– спросил я.

– Нисколько.

Я посмотрел на Гошу, Гоша посмотрел на меня и незаметно для Шестиногова подмигнул. Я догадался сразу: рассказывать о том, как мы провели целые сутки в лифте, нельзя. Нужно ждать, пока Шестиногов сам не проговорится и не расскажет нам об этом странном лифте и почему в нем время течет не так, как везде.