Лики

При упоминании Жоржа, зеленоглазому стало спокойнее. Этому человеку он доверял, как себе. Помолчав пару секунд, Артур решил, что всё не так плохо и не надо нервничать.

– Вас понял. Когда выдвигаемся в «Гурме»?

– Прямо сейчас. – развёл руками главарь. – Переговоры должны быть оперативными, здесь нельзя затягивать. Митчелл уже ждёт внизу.

Этой новости вошедший был удивлён не меньше. Слишком много событий за это утро, обычно такое ничем хорошим не заканчивается.

– Ну-с, в путь! – вдруг сказал Грейвис, вскакивая с места, при этом хлопнув себя по коленке. Фисташки он сложил во внутренний карман фрака. – За поездку познакомимся поближе.

– Помни, Коэн! – окликнул босс уходящего подчинённого. – Цель вашей встречи – мирно прекратить стычки на некоторое время, придя к соглашению в вопросах территории и товара. Никакого нарушения личных границ, никакой самодеятельности. Я знаю, ты умеешь. Ступайте…кхе!

Мальтром вновь потянулся за стаканом, в этот момент новоиспечённые напарники покинули кабинет. Когда они шли по коридору к лестнице, было видно, что Томас выше Артура за счёт длинных ног, шаг его куда шире и активнее. За такой скорость приходилось поспевать. Билл не сопровождал их, остался с босом.

– Сколько лет? – сухо спросил зеленоглазый.

– Двадцать пять. – доброжелательно ответил Томас.

– Так мы ровесники. – шмыгнул собеседник. – Как давно примкнул к нам?

Идя вплотную к Грейвису, человек с бакенбардами почувствовал лёгкий свежий аромат мужских духов.

– Недели две назад. – быстро проговорил идущий спереди. – Знаю, доверия ко мне ноль, но я попытаюсь завоевать его. Как-никак, напарники должны доверять, прислушиваться, подсобить в трудной ситуации. Слышал, у вас с Эдвардом такого не было. Это и послужило одной из причин смерти мальца, он действовал вне тандема. У меня таких проблем нет, меня обучали быстро адаптироваться, находить подход к людям. Давай опустим формальности и будем обращаться друг к другу просто по имени? Это и есть первый шаг к доверию!

– Как скажешь. – выдохнул мужчина, начав спускаться по лестнице. – Но про Эдварда не напоминай.

Артур отчасти винил себя в смерти юноши, решившего встать на путь мафиози. Столько амбиций было у парня, идей. Но совсем отказывался признавать авторитеты. Коэн думал, обучит Эда, станет для него наставником. Этого не случилось, малец ставил своё мнение выше других, за что и поплатился. Чуть больше года назад им поручили убить крысу, затесавшуюся у Мендельсонов. Предатель сливал информацию за деньги, поэтому нам поручили нагрянуть в его квартиру и убить. Открыли дверь, пусто. Старший решил действовать аккуратно, постепенно обследовать квартиру. Младший не стал слушать и рванул вперёд, где поплатился за глупость. Враг завис на потолке, уперевшись конечностями в узкие стены коридора. В зубах держал нож. Как только по коридору прошёл Эдвард, враг спрыгнул за его спиной, сделал захват, а затем перерезал глотку. Юноша только вскрикнуть успел, как уже захлёбывался в собственной крови, брызжущей ручьём. Коэн признавал свою вину, так как с самого начала не поставил парнишку на место, относился к его самодеятельности спокойно, на многое закрывал глаза. Вот что случается, когда люди вроде Артура закрывают глаза. Это он запомнил на всю жизнь…

Погружённый в мысли, мафиози достиг выхода из штаба. Снаружи стояла просторная чёрная карета, принадлежащая Митчеллу, единственному сыну босса. Младший сын погиб при рождении, а дочь не может управлять мафией в будущем, поэтому на Митча возлагаются большие надежды. Его отец стар, в ближайшие лет восемь покинет мир живых, всё перейдёт к наследнику.

Седой кучер Бенджамин уже сидел наверху кареты. Этот низкорослый мужичок с обвисшим лицом давно возил высокопоставленных членов мафии. Спутники открыли дверь и с помощью небольшой ступеньки залезли внутрь транспорта. Убранство было что надо: мягкие коричневые сиденья, ковёр на полу. Там их ожидал тридцатилетний Митчелл Мендельсон. Выглядел он как самый настоящий избалованный богач: светло-русые идеально уложенные волосы, ещё наивные большие охристые глаза, короткий нос пяточком. Над слегка поднятой верхней губой была большая родинка. Острый подбородок достался от отца. Несколько колец на тонких аристократичных пальцах, отсутствие приемлемой мускулатуры. Одет в клетчатый костюм по писку моды.

– Вы моя охрана? – неприятным звонким голосом спросил сидящий богач, даже не удосужившись поздороваться.

– Да, твоя. – не церемонясь в ответ пробурчал Артур.

– Рад знакомству, я Томас! – протянул холодную ладонь для рукопожатия напарник. – Томас Грейвис. Для меня честь обеспечивать Вашу безопасность, мистер Мендельсон.

К сыну босса в клане былой скептическое отношение. Все понимали, этот избалованный инфантильный персонаж гораздо слабее отца как руководитель. Как только он вступит на должность, управлять мафией будут доверенные лица, одним из которых является Жорж. За десятилетия верной службы за Кингсборо укрепился авторитет сильного и мудрого лидера, поэтому после смерти Мальтрома люди будут прислушиваться именно к Жоржу. В открытую сынка босса никто не смел упрекать, а вот за спиной мафиози всячески обсирали его.

Митчелл Мендельсон, Артур Коэн и Томас Грейвис разместились в карете. Кучер ударил поводьями двоих лошадей, застучали копыта, транспорт двинулся. Один конь был чёрный, с пышной гривой. Другой белый с небольшими тёмными пятнышками. Скакуны красиво сочетались вместе. Они напоминали двух Сфинксов на гадальной карте таро «Колесница».

Первые несколько минут не происходило ничего интересного. Новоиспечённый напарник положил руку на окошко кареты, согнул её в локте и поставил скулу на запястье. Что в кабинете, что здесь, Грейвис будто хотел «сбежать» из помещения, постоянно смотря в окно. Человека этого уж слишком резко кидало от позитивного общительного до тихого и задумчивого.

Митч извлёк из чемодана дорогую курительную трубку из слоновой кости, спичечный коробок, свёрток со специальным трубочным табаком. Раньше Мальтром часто курил, но из-за проблем с лёгкими и преклонного возраста перестал, а привычка передалась сыну. Пассажир начал неспеша набивать трубку. Но Коэна не интересовал младший Мендельсон, мужчина наблюдал за напарником.

– Чем увлекаешься, Том? – непринуждённо спросил зеленоглазый, барабаня пальцами по коленке.

Томас был явно погружён в свои мысли. Когда Артур задал вопрос, тот чуть дёрнулся, резко поворачивая голову в сторону собеседника.

– А, да так, латынь изучаю. Слышал о таком языке? Древнеримский, много слов от него пошло.

– Да, осведомлён. – кивнул усач. – Но странно, смысл изучать мёртвый язык?

– О, это, друг мой, не просто язык! – азартно улыбнулся мужчина. – Это в первую очередь фундамент для освоения европейского искусства, литературы. Можно почувствовать себя ближе к истории.

– Мне доводилось слышать, увлечения человека много говорят о нём. – вдруг вмешался в разговор Митчелл, не переставая набивать трубку. – Особенно латынь…почти все, познающие её в наше время, являются социопатами. Латинский создаёт вакуумную среду, где социопату удобно уединиться. Вы же не из таких, я надеюсь?

Услышав это, Томас на секунду смутился, посмотрел вниз. Взгляд его начал выражать слабую нотку неприязни, суровости. Но это быстро прошло.

– Нет конечно, иначе меня бы не взяли в мафию. Уж точно бы не доверили сопровождать Вас. – спокойно ответил он.

Зеленоглазый оценил, что Тома трудно было спровоцировать. Митчелл ввиду своего положения мог говорить кому угодно из клана что угодно, его ведь пальцем тронуть никто не посмеет. Младший Мендельсон не умел держать язык за зубами, был эгоистичен и глуп.

– Кстати, по поводу этого. – произнёс уже Артур, желая продолжить расспрашивать напарника подробности его жизни. – Зачем ты ушёл из полиции? Разве может сотрудник правопорядка так переметнуться?

– Не забывай, друг мой, полиция Лондона практически полностью коррумпирована сильными группировками. – вздохнул Грейвис, потирая ладони, сложенные в замок. – Не кажется ли тебе унизительным давать клятву верности государству, королеве, а самому исполнять волю мафии? Я вообще считаю, коп, не препятствующий продаже наркоты или вообще подбрасывающий её – ублюдок, удостоенный расстрела. Мне хватило быть продажной крысой, нужно было чётко выбрать одну сторону. Чтобы…уважение к себе было, понимаешь? Либо вопреки всему служить слабой власти, неспособной сделать жизнь граждан лучше, либо перейти на сторону силы. Естественно, я выбрал силу.