Лилия

– Крайне любопытно, – наклонившись, прошептал он у моего уха и, развернувшись, ушёл.

Я осталась одна. С бешено бьющимся где-то в районе головы сердцем и пылающим розовым ухом.

Вернувшись наконец в зал, сказала отцу, что плохо себя чувствую. Его нетрудно было в этом убедить, поскольку лицо моё покрылось лихорадочным румянцем, а руки дрожали.

Мы покинули бал, даже не дождавшись его середины. Я так и не встретилась с Бони.

Всю дорогу до дома отец верещал о том, что нельзя ходить босиком по каменному полу. И что по приезде велит мадам Шногл сделать для меня горячее молоко с чесноком.

Этот «живительный», по словам моего отца, напиток я отчаянно ненавидела с детства, но сейчас только рассеянно кивнула. Всё, что меня в данный момент беспокоило, так это шторм мыслей и эмоций, разрушающих меня изнутри.

ГЛАВА 3. ЭТО ЛЮБОВЬ ИЛИ ПРОСТО ВЕСНА ?

В ту ночь я не смогла уснуть. А наутро в мою комнату маленьким вихрем из розового атласа влетела Бони.

– Как ты могла??! – возопила подруга, кидаясь ко мне и норовя наотмашь выписать пощёчину.

– Как я могла что? – уворачиваясь от оплеухи, спросила я.

Бониэль осталась стоять в полушаге от меня, видимо, решив испепелить гневным взглядом.

– Лилия Мищетцкая, – выдавила она из себя моё имя, – ты флиртовала с Августосом! – закончила она зловещим шёпотом.

– Нет, – замотала я головой.

– А почему тогда ты покраснела? – словно уличив меня во вранье, торжественно вопросила Бони и упёрла в мою сторону свой дрожащий тонкий палец.

– Я? – Прижав ладони к щекам, я судорожно пыталась понять: а действительно, чего это я?

– Не стоит отпираться, мне всё рассказали. Томилия и Анита видели, как… – Тут Бони сама покраснела и прикрыла нижнюю половину лица ладошкой.

– Так, значит, они видели… – ещё гуще краснея, едва слышно произнесла я. – Хорошо, тогда они могут подтвердить, что это произошло не по моей инициативе! Я сама до сих пор в шоке! – злясь на что-то, гневно выпалила я.

– Но ты бы могла помешать ему сделать то, что он сделал! – чуть не плача выкрикнула подруга.

– Я была сбита с толку! – прокричала я в ответ, вот теперь злясь на саму себя за то, что действительно вместо того, чтобы залепить этому нахалу пощёчину, стояла там столбом.

Мы стояли обе красные как помидоры. Одна к тому же, уже совсем не сдерживаясь, плакала и хлюпала опухшим носом. Я вздёрнула руку, нервно поправляя выбившиеся из хвоста волосы.

– Ладно, это же ничего не значит. Ты говорила, что ваши родители уже сговорились о приданом…

– Ничего не будет! Ничего… – проревела Бони и, взвыв, как раненое животное, пронеслась мимо меня и, рухнув на мою кровать, уже не стесняясь, предалась своему отчаянию.

– Как это? – рассеянно прошептала я, садясь рядом с подругой. Девушка судорожно всхлипнула и, судя по звукам, вытерла слёзы и сопли о моё одеяло.

– Он отказался от сговора! Он полюбил тебя! – Тут снова раздались приглушённые одеялом всхлипы и невнятное «Как ты могла?».

– Но я ничего не делала… И разве можно так быстро влюбиться? – искренне не понимая, что всё-таки произошло, спросила я.

К моему великому счастью, после расторжения помолвки с Бони злосчастный граф не заявился в мой родной дом с предложением. Ни в день после бала, ни в последующие… Потом выяснилось, что молодой граф снова уехал в Дэвверах.

Я, само собой, делала вид, что исключительно рада этому, но что-то внутри заставляло меня тоскливо вздыхать. Я злилась на эту неведомую доселе поселившуюся во мне тоску и, пытаясь отвлечь себя, часто гуляла с Бони, которая переживала, по её словам, неземные страдания, причиняемые ей её на осколочки разбитым сердцем, и безудержно заедала их конфетами, эклерами и прочими сладостями. Благо, видя, что Августос не спешит предлагать мне свои руку и сердце, подруга перестала обижаться, и мы снова могли проводить время вместе.

Так прошли три месяца белёсой морозной зимы, и вот в Шторм ворвалась весна со своим прозрачным небом, радужными дождями, цветением слив и лёгкими платьями.

Выбежав на улицу, я со всех ног рванула в сторону порта. Сегодня должен был вернуться папа из своего двухнедельного плавания! Как и обещал, папа больше не брал меня на борт «Отважного», поэтому всё, что мне оставалось во время его отсутствия, – это с завистью смотреть на море.

Бони я встретила на торговой улице. Там она беззастенчиво флиртовала со своим новым поклонником – сыном местного пекаря Томом Гельбио.

Паренёк был невысокого роста, но очень плечистый и такой коренастый, что скорее напоминал гнома, нежели человека. Но в отличие от гномов, лицо у паренька было весьма симпатичным. Широкий слегка расплющенный нос соседствовал с живыми искрящимися синющими глазищами, которые с такой любовью и нежностью смотрели на Бони, что я ни разу не упрекнула подругу в том, что она променяла дружбу на какую-то там любовь.

Любовь… Я с завистью посмотрела на счастливую Бони, которая как раз заливисто смеялась над очередной несуразной шуткой покрасневшего смущённого Тома.

– Лили, мы собираемся пойти на берег покормить чаек, – сообщила Бони. – Ты как, с нами?

– Я боюсь пропустить возвращение «Отважного», – ответила я, прощая забывчивость подруги.

– Ой, точно! Что-то я стала такой рассеянной, – хихикнула Бони и локотком толкнула стоящего рядом Тома. Тот снова покраснел.

– Ладно, пожалуй, я пойду, – махнув в сторону портовых ворот, сообщила я.

– Да, кстати, Лили, приходи сегодня вечером на чай. Мама печёт яблочный пирог, – прокричала мне вслед Бони.

Я развернулась и, не останавливаясь, сложила рупором руки и прокричала:

– Хорошо! Приду!

И тут же ойкнула, почувствовав, что врезалась спиной в кого-то…

– Прости… – оборачиваясь, попыталась извиниться я. – …те, – растерянно выдохнула последний слог, встретившись со знакомыми чёрными глазами.

– Леди Лилия, – улыбнулся мужчина и едва заметно склонился, приветствуя меня. – Сегодня вы выглядите иначе.

Я отступила на шаг, не уверенная в том, стоит ли приседать в реверансе, никогда не была в этом хороша. А в голове звучало отчаянное «Это он! Это ОН!». Захотелось трусливо сбежать, но из-за спины слишком пристально смотрящего на меня графа неожиданно вышел мой отец.

– Радость моя, ты здесь! – воскликнул он и сгрёб меня в объятия. Потрепав меня по плечу, отец обернулся к графу и довольно произнёс: – Значит, вы уже встретились. Очень интересно. Я ни на что не намекаю, но очень похоже на судьбу. – Он довольно улыбнулся. – Видишь ли, Лили, в этот раз на обратном пути мы заехали в один из портов Дэверраха и по счастливой случайности повстречали молодого графа Стольмского. Он как раз собирался отплывать на одном из кораблей, идущих мимо Шторма. Так что я любезно предложил молодому графу оказать мне честь и прокатиться на «Отважном».