Лимитерия

Сильно хромая и держась за левое ребро, Хог медленно поковылял к погибшей Ольге, после чего остановился около неё. Вынести сестру из этого ужасного места он не сможет из-за тяжёлых ран. Лимит только-только встретился со своей сестрой, и тут же потерял её. Безумно хотелось рыдать, впасть в отчаяние оттого, сколько же бедствий свалилось ему на голову. Но это было недопустимо! Ему нужно было выбраться из лаборатории, а потом добраться до Лимитериума и предупредить всех о надвигающейся угрозе. Теперь всё зависело от светлого принца.

Хог болезненно выдохнул и перевёл взгляд на зеркало, что висело на стене.

Оттуда на него смотрел лимитериец, чьи глаза и кончики волос были зелёными, а одежда — чёрно-жёлтой, с королевскими ярлычками по оба плеча. Ещё одной разницей было то, что в отражении находился мальчик лет десяти — побитый, напуганный и сильно уставший. Хог даже себя осмотрел, однако он не изменился внешне. Его глаза видели себя в настоящем образе, а вот зеркало отражало детский облик первого лимитерийца, что говорило о полной хронологии воспоминаний. Тот момент, когда у него ещё не было фиолетового цвета.

— Нужно… брата… брата предупредить, и… родителей… — через боль вымолвил Хог, после чего очень медленно двинулся к выходу.

Это место было ещё больше проклятым, чем Чародей с похотливыми демонами. Окажись здесь Элли, она бы сразу согласилась с решением Хога. Да и не только она. На Ад оно, конечно, не смахивало, но тем не менее, Лимит бы с удовольствием написал бы на стенах этой лаборатории шесть-шесть-шесть. Чтоб все знали о том, какие ужасные эксперименты проводили учёные, под предводительством Апатия готовясь к нападению на Лимитериум в две тысячи шестом году.

Шагнув на первую ступеньку лестницы, Хог тут же потерял равновесие, однако не упал, успев схватиться за перила. Боль в рёбрах усиливалась, дышать становилось труднее. Нет, он обязан был дойти! Кое-как поднявшись по лестнице, юноша схватился за дверь и тихо выдохнул. Сильный шум в ушах, вызванный повышенным давлением, не позволял ему слышать даже собственного дыхания. Лишь болезненный стон сумел пробиться через невидимую, ушную баррикаду, и достигнуть мозга светлого принца. Дело дрянь! С такой мобильностью он будет очень долго идти к Лимитериуму.

Хог двинулся дальше, стараясь через боль делать шаги всё чаще и шире. Больно, нестерпимо было больно, но он должен был. Хэйтер не имел права сдаваться…

Боль снова прорезалась в боку, из-за чего Лимит схватился за стол, а потом и вовсе осел, придерживая себя над полом руками. В глазах слишком размыто становится. Нет, нельзя останавливаться! С этими мыслями, Хог поднялся и, сильно хромая, снова двинулся дальше. Плевать на пару сломанных рёбер! Плевать на сломанную ногу! Плевать на всё! Лимитериум узнает о том, что произошло здесь. Успеет, прежде чем мятежное войско нападёт на город счастья и спокойствия.

Хог продолжил, опираясь о стену, идти дальше. Элли учила его уметь абстрагироваться от боли, чтобы та не мешала разуму рационально мыслить. Алиса всегда говорила, что в любой ситуации — какой бы ни было — нельзя останавливаться. Бёрн рекомендовал в такие минуты держаться за край своей одежды, чтобы руки чувствовали что-то своё. Хан советовал…

Уже перед выходом Лимит снова упал на пол, чувствуя, как боль усиливается с каждым разом. Кто там что ему советовал, Хог уже не помнил. Лишь Орфея вспомнил, который рассказывал о доблестных и благородных рыцарях, защищающих своё королевство от колдунов, злодеев и драконов. Когда-то Лимит над этим очень сильно смеялся вместе с Эсом, считая подобные сказки глупостью. Но сейчас эта «глупость» стала добавочной мотивацией к тому, чтобы первый лимитериец добрался до Лимитериума. Рыцари ничего не боялись — и он не будет бояться! Пускай не благородный, пускай не герой, но у него есть миссия. Светлый принц, в чьих руках свет. Нужно было идти дальше… дальше…

4. А потом дверь внезапно распахнулась, и Хог, пытающийся быстрее до неё добраться, остановился. Его глаза сразу же приковались к Герману, который сидел в летающем кресле и спокойно попивал коньяк под крепкую сигару. Рядом с ним стояли боевики, держащие наготове оружие.

— А я-то думаю, почему в центральном корпусе так шумно, ахахаха, — с гнилой улыбкой засмеялся Герман, чем развеселил боевиков. — Вы даже не представляете, как я рад Вашему появлению, Ваше Высочество!

— Г-герман! — прошипел Хог, подавляя в себе боль скрипом зубов.

— О, да! Я, великий и неповторимый гений, наконец-то нашёл Вас! Должен признать, Ваша битва с Вашим клоном меня очень впечатлила. Не думал, что лимитерийский принц способен на такие фокусы в столь юном возрасте.

Петренко выпил ещё стакан и продолжил:

— Хотя… почему я удивляюсь? Что Вы, что Ваш брат — Вы оба унаследовали непоколебимое могущество Вашего отца, а также выносливость Вашей матери. Лимитерийская принцесса, правда, неудачницей вышла, но мне этот образец никогда не был интересен.

Хог почувствовал, как в его рту становится солоновато от ярости. Что сейчас, что потом — Герман не изменился ни на грамм. У него не было ни людей, ни анти-людей, ни демонов, ни элементов, ни любимых — никого. Только ценный образец и ничего больше. Псих, помешавшийся на науке и не видящий ничего, кроме научных образцов. Этот человек без всякого угрызения совести будет проводить ужасные эксперименты даже над детьми, лишь бы сделать какое-нибудь грандиозное, научное открытие и рассказать об этом за бокалом «Мартини».

— Ваши родители, Ваше Высочество, создали гуманное государство, что невыгодно для нас. В особенности, для меня, — хитро улыбаясь, говорил Герман. — Наука требует великих открытий, а у меня совершенно нет подопытных. К тому же, Его Высочество Евпатий сильно ограничивает меня, а мне это не нравится. Вот господин Апатий — он святой души человек! Дал мне всё, чтобы я мог работать во имя научных открытий, во имя науки, во имя совершенства.

Петренко допил остатки коньяка, после чего выкинул пустую бутылку и похлопал ладонями.

— Кончайте с Его Высочеством, ребята! Лабораторию нужно уничтожить.

Герман нажал на кнопку, и кресло стало подниматься в воздух, после чего улетать. Хог вытянул руку в попытке остановить безумного гения, но это всё, что он смог сделать…

Первая пуля вошла чуть ниже груди, тем самым пошатнув небесного охотника. Мельчайшие капельки крови, застывшие перед глазами; боевики, поднимающие оружие; гильза, падающая на пол. Лимит сделал выдох, однако далось ему это с очень сильным трудом: застрявшая пуля стала окончательной помехой.