Лирика

Выпал снег…

Выпал снег – и все забылось,Чем душа была полна!Сердце проще вдруг забилось,Словно выпил я вина.Вдоль по улице по узкойЧистый мчится ветерок,Красотою древнерусскойОбновился городок.Снег летит на храм Софии,На детей, а их не счесть.Снег летит по всей России,Словно радостная весть.Снег летит – гляди и слушай!Так вот, просто и хитро,Жизнь порой врачует душу…Ну и ладно! И добро.

‹1969›

Вологодский пейзаж

Живу вблизи пустого храма,На крутизне береговой,И городская панорамаОткрыта вся передо мной.Пейзаж, меняющий обличье,Мне виден весь со стороныВо всем таинственном величьеСвоей глубокой старины.Там, за рекою, свалка бревен,Подъемный кран, гора песка,И торопливо – час не ровен! —Полощут женщины с мосткаСвое белье – полны до краяКорзины этого добра,А мимо, волны нагоняя,Летят и воют катера.Сады. Желтеющие зданьяМеж зеленеющих садов,И темный, будто из преданья,Квартал дряхлеющих дворов,Архитектурный чей-то опусСреди квартала… Дым густой…И третий, кажется, автобусБежит по линии шестой.Где строят мост, где роют яму,Везде при этом крик ворон,И обрывает панорамуНевозмутимый небосклон.Кончаясь лишь на этом склоне,Видны повсюду тополя,И там, светясь, в тумане тонетГлава безмолвного кремля…

‹1969›

Песня

Отцветет да поспеетНа болоте морошка, —Вот и кончилось лето, мой друг!И опять он мелькает,Листопад, за окошком,Тучи темные вьются вокруг…Заскрипели ворота,Потемнели избушки,Закачалась над омутом ель,Слышен жалобный голосОдинокой кукушки,И не спит по ночам коростель.Над притихшей деревнейСкоро, скоро подружкиВ облаках полетят с ветерком,Выходя на дорогу,Будут плакать старушкиИ махать самолету платком.Ах, я тоже желаюНа просторы вселенной!Ах, я тоже на небо хочу!Но в краю незнакомомБудет грусть неизменнойПо родному в окошке лучу.Жаль мне доброе поле,Жаль простую избушку,Жаль над омутом старую ель…Что ж так жалобно плачетНа болоте кукушка?Что ж не спит по ночам коростель?

‹1969›

Поезд

Поезд мчался с грохотом и воем,Поезд мчался с лязганьем и свистом,И ему навстречу желтым роемПонеслись огни в просторе мглистом.Поезд мчался с полным напряженьемМощных сил, уму непостижимых,Перед самым, может быть, крушеньемПосреди миров несокрушимых.Поезд мчался с прежним напряженьемГде-то в самых дебрях мирозданья,Перед самым, может быть, крушеньем,Посреди явлений без названья…Вот он, глазом огненным сверкая,Вылетает… Дай дорогу, пеший!На разъезде где-то, у сарая,Подхватил меня, понес меня, как леший!Вместе с ним и я в просторе мглистомУж не смею мыслить о покое —Мчусь куда-то с лязганьем и свистом,Мчусь куда-то с грохотом и воем,Мчусь куда-то с полным напряженьемЯ, как есть, загадка мирозданья.Перед самым, может быть, крушеньемЯ кричу кому-то: «До свиданья!..»Но довольно! Быстрое движеньеВсе смелее в мире год от году,И какое может быть крушенье,Если столько в поезде народу?

‹1969›

До конца

До конца,До тихого крестаПусть душаОстанется чиста!Перед этойЖелтой, захолустнойСтороной березовойМоей,Перед жнивойПасмурной и грустнойВ дни осеннихГорестных дождей,Перед этимСтрогим сельсоветом,Перед этимСтадом у моста,Перед всемСтаринным белым светомЯ клянусь:Душа моя чиста.Пусть онаОстанется чистаДо конца,До смертного креста!

‹1969›

Под ветвями больничных берез

Под ветвями плакучих деревьевВ чистых окнах больничных палатВыткан весь из пурпуровых перьевДля кого-то последний закат…Вроде крепок, как свеженький овощ,Человек, и легка его жизнь —Вдруг проносится «скорая помощь»,И сирена кричит: «Расступись!»Вот и я на больничном покое.И такие мне речи поют,Что грешно за участье такоеНе влюбиться в больничный уют!В светлый вечер под музыку ГригаВ тихой роще больничных березЯ бы умер, наверно, без крика,Но не смог бы, наверно, без слёз…– Нет, не всё, – говорю, – пролетело!Посильней мы и этой беды! —Значит, самое милое дело —Это выпить немного воды,Посвистеть на манер канарейкиИ подумать о жизни всерьезНа какой-нибудь старой скамейкеПод ветвями больничных берез…

1970

Расплата

Я забыл, что такое любовь,И под лунным над городом светомСтолько выпалил клятвенных слов,Что мрачнею, как вспомню об этом.И однажды, прижатый к стенеБезобразьем, идущим по следу,Одиноко я вскрикну во снеИ проснусь, и уйду, и уеду…Поздно ночью откроется дверь.Невеселая будет минута.У порога я встану, как зверь,Захотевший любви и уюта.Побледнеет и скажет: – Уйди!Наша дружба теперь позади!Ничего для тебя я не значу!Уходи! Не гляди, что я плачу!..И опять по дороге леснойТам, где свадьбы, бывало, летели,Неприкаянный, мрачный, ночной,Я тревожно уйду по метели…

1970

«Уже деревня вся в тени…»

Уже деревня вся в тени.В тени сады ее и крыши.Но ты взгляни чуть-чуть повыше,Как ярко там горят огни!Одна у нас в деревне мглистойСоседка древняя жива,И на лице ее землистомРастет какая-то трава.И все ж прекрасен образ мира,Когда в ночи равнинных местВдруг вспыхнут все огни эфираИ льется в душу свет с небес,Когда деревня вся в тени,И бабка спит, и над прудамиШевелит ветер лопухами,И мы с тобой совсем одни!

‹1970›

Ферапонтово

В потемневших лучах горизонтаЯ смотрел на окрестности те,Где узрела душа ФерапонтаЧто-то Божье в земной красоте.И однажды возникло из грёзы,Из молящейся этой души,Как трава, как вода, как березы,Диво дивное в русской глуши!И небесно-земной Дионисий,Из соседних явившись земель,Это дивное диво возвысилДо черты, небывалой досель…Неподвижно стояли деревья,И ромашки белели во мгле,И казалась мне эта деревняЧем-то самым святым на земле…

‹1970›

Сентябрь

Слава тебе, поднебесныйРадостный краткий покой!Солнечный блеск твой чудесныйС нашей играет рекой,С рощей играет багряной,С россыпью ягод в сенях,Словно бы праздник нагрянулНа златогривых конях!Радуюсь громкому лаю,Листьям, корове, грачу,И ничего не желаю,И ничего не хочу!И никому не известноТо, что, с зимой говоря,В бездне таится небеснойВетер и грусть октября…

‹1970›

Скачет ли свадьба…

Скачет ли свадьба в глуши потрясенного бора,Или, как ласка, в минуты ненастной погодыГде-то послышится пение детского хора —Так – вспоминаю – бывало и в прежние годы!Вспыхнут ли звезды – я вспомню, что прежде блисталиЭти же звезды. А выйду случайно к парому —«Прежде, – подумаю, – эти же весла плескали…»Будто о жизни и думать нельзя по-другому!Ты говоришь, говоришь, как на родине луннойСнег освещенный летел вороному под ноги,Как без оглядки, взволнованный, сильный и юный,В поле открытое мчался ты вниз по дороге!Верил ты в счастье, как верят в простую удачу,Слушал о счастье младенческий говор природы, —Что ж, говори! Но не думай, что, если запл'aчу,Значит, и сам я жалею такие же годы.Грустные мысли наводит порывистый ветер.Но не об этом. А вспомнилось мне, что унылоПрежде не думал: «Такое, мне помнится, было!»Прежде храбрился: «Такое ли будет на свете!»Вспыхнут ли звезды – «Такое ли будет на свете!» —Так говорил я. А выйду случайно к парому,«Скоро, – я думал, – разбудят меня на рассвете,Как далеко уплыву я из скучного дому!..».О, если б завтра подняться, воспрянувши духом,С детскою верой в бессчетные вечные годы,О, если б верить, что годы покажутся пухом, —Как бы опять обманули меня пароходы!..