Литературно-художественный альманах «Дружба», № 4
Шрифт:
— Пусть перебесится! — усмехнулся Иван Васильевич.
Однако оставаться дальше в Екатеринославе было опасно. Городской комитет решил: Бабушкин должен уехать.
Через три дня на квартиру Бушуева явился бойкий белобрысый парень с маленьким чемоданом, от которого пахло мылом, духами и чем-то ядовито-кислым.
— Ты никогда не пробовал превращаться в старушку или, скажем, в девицу? — с улыбкой обратился к Бабушкину Бушуев. — Готовься… Наш Коля — мастер на такие штуки!
Коля работал токарем на заводе и участвовал во всех любительских спектаклях, гримируя актеров.
Свои обязанности он исполнял
Веселый, шустрый токарь любил поговорить, да и прихвастнуть был не прочь.
— Я вас так раздраконю, — заявил он Бабушкину, — сами себя не узнаете!
На столе появилась банка с клеем, щеточки, склянки, маленькое круглое зеркальце.
— Уж не деготь ли это? — спросил Бабушкин, скосив глаза на большой флакон.
Токарь засмеялся.
— Покрепче дегтя, — сказал он и повернул флакон так, чтобы Бабушкину была видна яркая наклейка.
На ней было написано «Негр Джимми — краска для волос» и изображен очень довольный жизнью, веселый, белозубый негр в красной рубахе и с черными, как вакса, волосами.
Парикмахер усадил Бабушкина и ловко, одним движением, подвязал ему салфетку. Потом вылил немного густой жидкости из флакона в блюдце, понюхал, добавил нашатыря, размешал.
Вся комната наполнилась острым, ядовитым запахом.
Парикмахер взял палочку, обмотал конец ее ватой, обмакнул в блюдце и стал смазывать русые волосы Бабушкина. От едкого запаха Ивана Васильевича даже слеза прошибла. Потом он стал отчаянно чихать.
Волосы слиплись и поднялись кверху, как колючки у ежа.
— Ничего! Пусть голова подсохнет, а мы пока бороду приклепаем, — объявил неунывающий Коля. — А чихаете вы просто с непривычки…
И тут же сам оглушительно чихнул.
Он вытащил из чемодана черную бородку клинышком и стал приклеивать ее Бабушкину.
— Не отвалится? — с сомнением спросил Иван Васильевич.
— Что вы? — обиделся токарь. — Такого клея во всем свете не сыщешь. Собственного изготовления! Подвесь вас за бороду — не оборветесь!
У парикмахера оказался и новенький студенческий костюм.
Бабушкин переоделся, подошел к дешевенькому зеркалу, висящему на стене, и рассмеялся. Из зеркала на него смотрел незнакомый франтоватый студент.
Поздним вечером к квартире Бушуева подкатила роскошная пролетка. В ней полулежал, удобно развалясь на мягком сиденье, красивый студент.
Бабушкина заранее предупредили: этот сын фабриканта — не революционер, но «сочувствующий». Студент собирается порвать со своим отцом и даже вступить в РСДРП. Он поможет Ивану Васильевичу бежать.
Студент, сидя в пролетке, напевал веселенькие куплеты. Пусть прохожие думают, что он возвращается из ресторана.
Бабушкин тотчас вышел и подсел к нему.
Пролетка понеслась.
— Мы едем на дачу, к моей маман, — сказал Бабушкину студент. — Вы — мой товарищ по Киевскому университету. Приехали в Екатеринослав на вакации. [3]
На дачу прибыли благополучно. Хозяйка — немолодая, но еще красивая дама, одетая в длинное платье, со сверкающими кольцами на руках, — пригласила сына и гостя к столу. Бабушкин старался молчать. Кто его знает, как надо себя держать с такой великолепной дамой! К тому же
Иван Васильевич никогда не был студентом, а хозяйка, чего доброго, начнет расспрашивать об университете.3
Каникулы
Тревожило Бабушкина и другое. Перед ним на столе стояли две рюмки и лежали несколько серебряных ножей, вилок и ложек. Они были разные и по форме, и по размеру.
«Зачем мне одному столько „инструментов“? — подумал Иван Васильевич. — Как бы не оконфузиться, — не перепутать, чем и что положено обрабатывать!»
Подали заливную рыбу. Иван Васильевич уже потянулся к ножу, но тут заметил, что студент взял вилку. Бабушкин поспешно отодвинул нож.
«Выход найден, — обрадовался он, орудуя вилкой. — Как студент, так и я! Он-то, конечно, не путается во всех этих великосветских порядках!»
Несколько минут прошло в молчании. Но галантная дама решила, что долг хозяйки — занимать гостя.
— Вы какого факультета? — улыбаясь, спросила она, передавая ему тарелку.
«Началось! — хмуро подумал Бабушкин. — Теперь придется выпутываться. На какой бы факультет себя зачислить?»
— Я… это… на юридическом, — ответил Иван Васильевич и, расхрабрившись, добавил:
— Кодексы, законы, параграфы — сплошное крючкотворство!
И он снова принялся за еду. Но хозяйка не унималась.
— Почему же крючкотворство! — воскликнула она. — Отличный факультет! И приехали вы к нам очень кстати. Уже два года — целых два года! — у меня тянется тяжба с соседом-помещиком. Представьте себе, — этот выскочка хочет оттягать мой Черный лес! Каково?!
Завтра я покажу вам документы — и купчую, и всё прочее. Надеюсь вы не откажетесь дать мне совет?…
— Охотно сделаю всё, что в моих силах, — хладнокровно ответил Бабушкин, но тут же решил ночью бежать из этого гостеприимного дома.
Больше всего он боялся, как бы интеллигентная дама не заговорила по-французски. Вот будет позор — студент, а по-французски — ни бе, ни ме!
И только он успел подумать об этом, как хозяйка прощебетала на неведомом Бабушкину языке что-то длинное-длинное и, вероятно, остроумное, потому что ее сын засмеялся.
Потом она еще что-то произнесла с вопросительной интонацией.
Бабушкин из всей последней фразы понял только одно слово: университет.
«Что она могла спросить? — с лихорадочной быстротой думал он. — На каком курсе я учусь в университете? Ответить — на третьем? А может, она интересуется, сколько студентов в университете или какие профессора читают лекции? Вот чертовщина!»
— Извините… Страшно разболелась голова, — не найдя другого выхода, сказал он, сжав ладонями виски, и отодвинул свою чашку с чаем.
Голова у него действительно так зудела, будто Бабушкин недавно полежал на муравейнике.
«Проклятая краска», — думал Иван Васильевич, еле сдерживая желание почесаться. Проведя рукою по волосам, он обнаружил на ладони черный след.
«Линяю, как кошка! Поскорей бы кончился этот проклятый ужин».
К счастью, хозяйка, услышав, что у гостя болит голова, тоже отодвинула чашку. Все встали из-за стола. Хозяйка ушла, сказав, что гостю уже приготовлена комната и она пришлет ему чудесные порошки от мигрени.