Логово

Миша вынул из разгрузки и протянул ей запасной магазин. Майор — еще два и гранату. Боезапас был на исходе.

Надежда бесшумной тенью скользнула среди подлеска, заходя с фланга придуркам, не жалевшим патронов. Миша — к вертолетам. Лисовский остался на месте, огрызался одиночными выстрелами, ждал.

Через минуту слева выпустила короткую, на три патрона, очередь «Беретта» Надежды. Еще раз — так же коротко. Кто-то завопил в голос — слишком громко для серьезно раненого. Майор перестал стрелять и неловко, пестуя руку, отполз к волокуше.

Миша вернулся быстро, доложил:

— Никого, одни трупы. Загрызенные. Похоже, и там порезвилась зверюшка. — Он пнул ногой тушу. — Из «кашки» бензин слить не успели, хоть в Питер лети…

В Питер их путь не лежал. Точка рандеву с заказчиками была в полутора сотнях километров к юго-западу от Логова…

— Потащили. — Майор повесил пистолет-пулемет на шею, взялся левой рукой за волокушу…

…Надежда решила не просто прикрыть отход — но перебить всех четырех придурков. Не из особой кровожадности — чтобы не расстреляли вертолет на взлете. Будь у нее побольше патронов и времени, задача решилась бы легко… Но и без того она была близка к успеху — один противник словил пулю головой, другой лежал с простреленной голенью или коленом — и орал на весь лес, как ему больно и какие все бляди. Судя по всему, был он не то пьян, не то под кумаром. В противном случае девятимиллиметровая пуля даже в конечность чаще всего заставляет клиента терять сознание от шока…

Оставшиеся двое были чуть более толковыми и удачливыми — расползлись в стороны и дуром под пули не подставлялись. Патронов они по-прежнему не жалели.

У Надежды заканчивался последний магазин, и она решила прикончить сладкую парочку гранатой и ножом. За спиной зашумел двигатель вертушки. Стоило поспешить.

…Каким чудом они — вдвоем, в три руки — втащили тяжеленную тушу по алюминиевой лесенке вертолета — знал, наверное, лишь небесный заступник спецуры, если таковой на небе имеется. Но втащили. И готовились к взлету. Винт раскручивался все быстрее и быстрее, Миша колдовал над ручками и тумблерами. Майор сидел у открытой двери, всматривался в сумрак. Стреляли лишь два «Калашникова» — негромкий треск «Беретты» смолк. Отходит? Или…

И тут рвануло..

Вдали, где-то за деревьями, и совсем рядом, под серой будкой диспетчерской — и приткнувшимся неподалеку от нее бензовозом. Взрывная волна толкнула вертолет, майор едва не выпал в дверцу. Пламя осветило редкий лес, окружавший вертолетную площадку — и майор увидел знакомую фигуру, перебегавшую между соснами…

Увидел не только он. Очередь. Фигура подломилась, упала — тяжело, мертво, не пытаясь сгруппироваться, — так падает на пол сломанная игрушка…

Первый, самый яркий сполох пламени опал. Майор напряженно всматривался — и уже не мог увидеть в сплетении теней упавшую Надежду…

Горючка полыхала, растекаясь. Жар чувствовался все сильней. Соседний Ми-8 медленно, словно неохотно, загорелся. Медлить было нельзя.

— Взлетаем!!! — рявкнул Лисовский, перекрывая рев двигателя.

Миша обернулся, губы шевелились, но майор не расслышал.

— Взлетаем!!! — рявкнул он снова.

Вертолет оторвался от бетона…

Они сделали круг над Логовом. Снизу не стреляли. То ли оказалось уже некому, то ли уцелевшим было не до того. Остатки зданий и сооружений пылали — полное впечатление, что на объекте взорвали все мало-мальски значимое…

— Что это у них стряслось? — удивился Миша (майор надел наушники и теперь слышал его хорошо). Лисовский не ответил. Сказал другое:

— Летим в Сертолово.

— Ку-у-уда? — не понял Миша. Или не захотел понять.

— В Сертолово. Напрямик, через Ладогу.

В Сертолово базировалась их часть, из которой майор уволился в запас, а Миша убыл якобы в командировку.

— Значит — все задаром? — возмутился Миша.

— Не будет тебе денег, — сказал майор устало. — Будет пуля в затылок. Посмотри вниз. Хорошенько. В этой игре ни своих, не чужих не жалеют — лишь бы ничего не выплыло наружу.

Миша поглядел вниз — и поверил.

…Вертолет летел над озером. Лисовский смотрел на бесконечные ряды куда-то и зачем-то катящихся волн. Глаза слезились — похоже, натер контактными линзами… Жить не хотелось. Умирать, впрочем, тоже.

Они не оглядывались. И не увидели, как якобы убитая тварь приподняла голову…

Прохор Савельевич Дергачев, капитан буксира БР-58, встречал свой день рождения — тоже пятьдесят восьмой — в море.

Ну, не совсем, положим, в море — шли налегке Ладожским озером от устья Свири до Сортавалы. Но когда вокруг, от горизонта до горизонта, сплошная водная гладь — не так уж важно, пресная вода или соленая. Тем более Ладога размерами и с иными морями потягаться может. С остатками полувысохшего Арала и с чуть соленым лиманом, именуемым отчего-то Азовским морем, — уж точно.

Предусмотрительный Прохор Савельич курс проложил не самый короткий — длинным зигзагом огибающий и предательские шхеры, и обычные трассы бороздящих Ладогу судов. Погода стояла на редкость тихая, так что рулевому задача досталась несложная — поглядывай на компас да следи, чтобы судно не начало рыскать. Не то что на извилистых речных фарватерах.

А рулевым, вопреки штатному расписанию, заступил Петя Гольцов. В утешение, правда, накапали сто грамм «Абсолюта» — ради такой даты кэп не поскупился — и на вахту. Потому как, едренть, молодой ешшо.

Остальные восемь членов экипажа отмечали. Не на полную, понятно, катушку, не на всю ширь флотской души, — это всё потом, на берегу. Но звуки из отдраенных иллюминаторов доносились громкие, Петька тоскливо к ним прислушивался — и не сразу услышал звук иной. Посторонний. А услышав, не обратил особого внимания. Мало ли кто и по каким делам над Ладогой летает.

А увидев то, что увидел, не поверил своим глазам. Пару минут тупо всматривался в колыхание волн слева по курсу… И лишь затем включил колокол громкого боя.

Рассказ Гольцова особого доверия не вызвал.

— Может, Петро, это чайка такая была? Ну, упитанная? — Механика Зворыкина от выпитого потянуло на сарказм. — Тут, знаешь, летают такие — отожравшиеся. Натуральные птеродактили. На одном «Волго-Балте» как-то матроса заклевали. Чуть не до смерти. Он, понимаешь, очистки за борт…

— Да говорю же — ВЕР-ТО-ЛЕТ! — оборвал Петя грозившую затянуться байку. — Большой, пятнистый. Не горел, не взрывался — нырк, и готово!

— А может, тарелка летающая? — не унимался Зворыкин. — Человечки зелененькие тебе как, ручкой-не махнули?. А то, знаешь, под Петрозаводском случай был…

— Разворачиваемся, — скомандовал капитан. — Поищем. Если, едренть, действительно что было, не примерещилось, — могут люди на воде остаться. Или обломки. Или хотя бы пятно масляное.

Развернулись. Поискали. Заложили три крута вокруг указанной Гольцовым точки, посветили прожектором — в сумраке белой ночи помогал он мало.

Не нашли ничего. Ни людей, ни обломков. Даже масляного пятна не нашли.

— Может, он чуть левее нырнул? Или дальше? — жалобно сказал Гольцов, и сам уже засомневавшийся — а ну как действительно поблазнилось…