Локдаун

Макнил поехал по Чаринг-Кросс-роуд, через Трафальгарскую площадь в Уайтхолл. Там было оживленнее, государственные службы еще в какой-то степени функционировали, правительство пыталось договориться с распадающимся обществом. Люди в масках шныряли по коридорам власти с тем же мрачным отчаянием, что охватило большинство жителей города.

По мере приближения к реке Макнил увидел поднимающийся в хмурое утреннее небо черный дым из четырех труб электростанции Баттерси. Трудно представить более выразительный символ человеческого бессилия перед лицом суровой природы. Сколько человек уже умерло? Пятьсот тысяч? Шестьсот? Больше? Никто уже не верил официальным цифрам. Их невозможно было проверить. Но даже самые оптимистичные цифры – те, что предлагало правительство, – выглядели немыслимыми.

В восьмичасовых новостях передавали тот же репортаж, что крутили всю ночь. Но Макнил слушал его в первый раз, и новость оказалась тяжелым ударом. Вскоре после полуночи врачи больницы Святого Фомы объявили о смерти премьер-министра. Двое его детей уже умерли, а жена находилась в критическом состоянии. Не было секретом, что он тяжело болен. Но если болезнь с такой легкостью унесла самого могущественного человека в стране, то какие шансы остаются у всех остальных?

Диктор новостей зычным голосом объявил, что теперь разразится борьба за власть между заместителем премьер-министра и канцлером Казначейства. Кто из них возглавит партию? Заместитель премьера, мерзкое ничтожество, он никогда не нравился Макнилу, но имел преимущество, поскольку автоматически наследовал пост – по крайней мере, временно. Хотя Макнил не понимал, на кой это кому-то сдалось при таких обстоятельствах. Но, похоже, для некоторых власть настолько притягательна, что невозможно устоять. Макнил надеялся, что победит канцлер. Текущий обитатель дома номер одиннадцать по Даунинг-стрит был, по его мнению, гораздо более разумным, интеллигентным и совестливым.

Проезжая по Вестминстерскому мосту мимо очередного армейского блокпоста, он посмотрел на запад, на фасад одиннадцатиэтажного здания больницы Святого Фомы, поднимающегося на южном берегу Темзы. Где-то там, за стеклом и бетоном, лежал мертвый человек, когда-то управлявший страной. Холодный и беспомощный, заразившийся от собственных детей. Чуть дальше три оставшихся старых крыла больницы, «Пятница», «Суббота» и «Воскресенье», были заполнены, как знал Макнил, еще более тяжелыми пациентами. Возможно, если бы другие части здания не были разрушены немцами во время бомбардировки «Блиц», не пришлось бы и строить полевой госпиталь через дорогу.

Глава 2

I

Макнил припарковал свой «Форд фокус» у автобусной остановки напротив отделения неотложной помощи на Ламбет-Палас-роуд, в полной уверенности, что не помешает ни одному из четырех автобусов, которые обычно ходили по этому маршруту.

Ворота и забор парка Архиепископа снесли, чтобы дать доступ тяжелой строительной технике. Макнил узнал фургоны без опознавательных знаков, принадлежащие судебно-медицинским экспертам, – тем нетрудно было его опередить, поскольку лаборатория находилась всего в нескольких минутах ходьбы от узкой тропы с южной стороны парка.

После закрытия столицы на карантин судебно-медицинской службе пришлось стянуть все ресурсы в одно здание, и лаборатория криминалистической экспертизы переехала на Ламбет-роуд – эта улица стала пристанищем для большинства медицинских и научных подразделений полиции. Сейчас назначенные по делу криминалисты стояли в ожидании Макнила.

Макнил осмотрел руины парка и огромные машины, застывшие без дела в искореженных останках когда-то крохотного оазиса зелени посреди моря стекла и бетона. Сотни рабочих в заметных издалека оранжевых комбинезонах стояли группками, болтали и курили. В туманном утреннем свете группа призрачных фигур в масках и белых костюмах химзащиты сгрудилась у ямы, которую предстояло залить бетоном. Мужчина в костюме, шерстяном пальто до щиколоток и белой каске аккуратно пробирался по грязи к Макнилу. На мужчине была стандартная белая маска, как и на Макниле, но он не стал подходить близко.

– Инспектор Макнил?

Макнил тоже не стал приближаться и настороженно оглядел мужчину.

– Угу. А вы кто?

– Дерек Джеймс. Я из офиса заместителя премьера. Надеюсь, вы понимаете, почему я не пожимаю вам руку.

– Чего вы хотите?

Макнил всегда переходил сразу к делу.

– Я хочу, – сказал Джеймс с оттенком раздражения, – чтобы строители быстрее вернулись к работе.

– Тогда чем скорее мы перестанем болтать, тем скорее я сделаю все необходимое и оставлю вас в покое.

Макнил прошел мимо него к сборищу призраков.

Джеймс потрусил следом, по-прежнему стараясь не заляпать ботинки грязью.

– Видимо, вы не поняли, мистер Макнил. Строительство ведется по парламентскому акту о чрезвычайной ситуации. На него тратятся миллионы фунтов. И существует четкое расписание. Задержка может стоить жизней.

– Кое-кто уже умер, мистер Джеймс.

– Это значит, что им уже не помочь. А другим еще можно.

Макнил остановился и развернулся к представителю премьера. Тот немедленно отскочил, словно боялся, что Макнил на него дыхнет.

– Послушайте, в этой стране каждый имеет право на правосудие. Живой или мертвый. Это моя работа. Следить за тем, чтобы свершилось правосудие. И когда я закончу, можете заниматься своим делом. А до того держитесь от меня подальше. – Макнил снова развернулся и потопал по грязи к людям в костюмах химзащиты. – Что у нас тут?

– Мешок с костями, Джек, – сказал один из них, из-за маски голос звучал приглушенно. – Яму выкопали только вчера. Кто-то бросил кости ночью. – Он посмотрел на сотни лиц, наблюдающих за ними издалека. – И эти ребята хотят, чтобы мы немедленно убрались отсюда.

– Всему свое время.

Еще один мужчина в костюме химзащиты протянул Макнилу пару бахил.

– Вот, держи, лучше надень.

Макнил натянул бахилы и заглянул в яму. Внизу скрючился человек.

– Это кто там?

– Твой старый приятель.

Макнил закатил глаза.

– Вот ведь повезло! – процедил он сквозь зубы. – Том Беннет!

Криминалист ухмыльнулся под маской, и та натянулась на лице.

Макнил с хлопком надел латексные перчатки и протянул руку.

– Помоги спуститься.

Это был дорогой спортивный портплед с логотипом PUMA. Том открыл его руками в перчатках и поднял голову, когда Макнил приземлился рядом.

– Не подходи ко мне слишком близко, – предупредил Том. – Никогда не знаешь, что можно подхватить.

Макнил оставил его слова без внимания.

– И что там? – спросил он.

– Детские кости.

Макнил наклонился, чтобы получше рассмотреть. Кости были очень белыми, словно их держали на солнце, печальный комплект, оставшийся от того, что когда-то было человеческим существом. Макнил тут же отпрянул от вони – как у мяса, месяц пролежавшего в холодильнике.

– Что это за вонь?

– От костей.

Морщинки в уголках глаз криминалиста показали, что его повеселило отвращение Макнила.

– Не знал, что кости воняют.

– А то как же. Два или даже три месяца после смерти.

– Так этот ребенок еще недавно был жив?

– Совсем недавно, я бы сказал, судя по запаху.

– Тогда что произошло с плотью?

– Кто-то снял ее с костей. При помощи довольно острого ножа. – Обеими руками Том аккуратно поднял длинную кость ноги. – Бедренная кость. Вот здесь видны бороздки, оставленные ножом, или что там использовали. Довольно глубокие и широкие, так что это был тяжелый инструмент.