Локи Лаки

– Поймал.

– Это еще не известно, кто кого поймал!

Обхватив за шею, повисла на нем, переплетя ноги за его спиной.

Лешка усмехнулся.

– Это уже не важно.

Короткий поцелуй.

– Ты прав.

Запустила пальцы в его волосы, перебирая короткие пряди.

– Я всегда прав.

Снова поцелуй, теперь властный и глубокий.

– Как скажешь.

Откинула голову, позволяя его губам ласкать мою шею.

Лешка, проведя ладонями по бедрам, сжал ягодицы, прижимая меня еще крепче к себе, скользнул между ними пальцами, мимолетно касаясь нижних губ. Затем, приподняв меня чуть выше над водой, склонился к моей груди. Дотронулся кончиком языка сжавшейся темной вершинки, заставив меня вздрогнуть, отстранился и посмотрел на меня из-под ресниц. Вернулся к прерванной ласке, несильно потянул зубами сосок и, отпустив, тут же обвел его языком. Нежные движения сменялись напористыми, даже чуть грубыми. Его ладони путешествовали по моему телу, отыскивая чувствительные точки, о которых не знала раньше и сама. Не знаю, сколько продолжалась эта полупытка-полуласка, но в какой-то момент, мне стало жарко даже в отнюдь не горячей воде озера и безумно захотелось почувствовать его внутри себя, слиться с ним в неразделимое целое, стать частью его. Все попытки проявить инициативу мягко пресекались, и мне оставалось только подчиняться ему, предоставив в его полную власть свое тело.

Только когда он довел меня до исступления, до той точки напряжения, когда чувствуешь себя, как взведенная пружина, и готова кричать, не боясь быть услышанной, лишь бы получить желаемое, я почувствовала, как его член медленно входит в меня, растягивая внутренние мышцы, заполняя до предела. Мучительно долгие ласки сменились мучительно неторопливым скольжением. Но Лешка тоже постепенно терял самоконтроль, его руки сжимали меня все сильнее, а движения становились резче и требовательней.

Сделав несколько шагов к берегу, Локи, расцепив наши объятия, развернул меня и встал вместе со мной на колени, одним выпадом заполнив меня сзади, и притянул к себе. Одна его ладонь сжимала мою грудь, а вторая накрыла низ живота, управляя нашими движениями, задавая им ритм. Через какое-то время, Лешкины пальцы скользнули чуть ниже, быстро надавливая на клитор и обводя его по кругу. Это стало последней точкой, и по моему телу разлилась жаркая волна, опрокинувшая меня вперед под тяжестью сладкой разрядки. Локи, сделав еще несколько резких толчков, отстранился, и я почувствовала на своем бедре горячую влагу его семени.

Почти сразу, он поднял меня, посадив к себе на колени и прижав к своей груди. Легко и нежно поцеловал в губы.

– Люблю, - прошептала тихо, почти не слышно.

– Вот и хорошо, - согласился ... гад!

– Эй!
– шлепнула по плечу.
– Я ему тут...

– Я тоже очень тебя люблю, - не дав вволю повозмущаться, снова поцеловал.
– Пойдем спать, рассвет уже скоро.

Выбрались на берег, Лешка, не позволив самой, растер меня полотенцем, в другое - сухое завернул, а сам, наскоро вытершись и накинув одежду, подхватил мою несопротивляющуюся тушку и поволок в палатку. Натянув на себя его футболку и уютно устроившись у него под боком, я уснула.

Мы, что было вполне предсказуемо, проспали. На Лешкин вопрошающий рык, Маришка флегматично ответила, что на громкие звуки не было никакой реакции, а лезть к нам, чтобы применить метод мокрой побудки, камикадзе не нашлось. Из-за того, что времени оставалось очень мало, мы с Локи со скоростью ветра носились по лагерю, одновременно пытаясь одеться, привести себя в божеский вид, распихать по рюкзакам-котомкам оставшиеся вещи и собрать палатку. Уже готовые к отъезду, наши друзья-товарищи, сидя в рядок на лавочке, возле стола, наблюдали за нашими метаниями, как болельщики на теннисном матче, синхронно поворачивая головы.

Тихо шипя друг на друга, успев за время сборов два раза поссориться, один раз почти подраться и четыре раза помириться (один раз про запас) мы все-таки переделали все, что было нужно, до приезда машины.

Когда уже почти все вещи были перетасканы наверх и погружены в местами проржавевший прицеп, я всполошилась. Попросив ребят подождать пару минут, зарылась в свой рюкзак.

У меня есть своя маленькая традиция. Не знаю, откуда это взялось, просто перед второй поездкой на Селигер взбрело в голову и отчего-то показалось правильным.

Прежде чем начать собираться на остров, я кладу в задний карман рюкзака две конфеты. Обычные карамельки. Но не для себя, а для того, чтобы бросить в озера. Наше и Селигер. Что-то вроде благодарности. Глупо? Да, наверно... Но мне так хочется.

Спустилась в пустой лагерь, где теперь о нашем пребывании говорили только свежая зола костра, да темные пятна на местах, где стояли палатки. Провела ладонью по деревянной чуть влажной столешнице, прошла по мосткам, любуясь озером, пытаясь запомнить окружающую меня картину до мельчайших подробностей. Развернув конфету, забросила ее как можно дальше. Присев на самом краю деревянного настила, пропустила сквозь пальцы хрустально-прозрачную воду.

– Спасибо. Я еще вернусь.

Встала.

– Мы еще вернемся, - Лешка умудрился подойти абсолютно неслышно. Обнял, прижав к своей груди.
– Обязательно вернемся.

Эпилог.

Я уже в тысячный раз за последние пятнадцать минут скосила глаза на висящие на стене часы. Обеденный перерыв уже давно начался, но монотонный бубнеж начальства, решившего напомнить мне о моих обязанностях, не стихал.

'Черт, уволюсь нафиг! Сколько можно?'

– А еще не забудьте сдать январский табель, вы меня слышите, Валерия Юрьевна?
– ворвалось в мои мысли заявление начальства.

– Как? Его же Ле... Елена Васильевна заполняет!

– А с этого года будете вы. Она и так перегружена. На этом все, можете идти, - огорошив меня 'приятным' известием, биг босс дал отмашку на выход.

Злая из-за того, что на меня навесили очередную бумажную лабуду, от которой к тому же зависит зарплата коллег, я поспешила в столовую. Сегодня утром мы с Лешкой немного увлеклись, едва не опоздав на службу, поэтому позавтракать не успели.

Столовая встретила меня привычным гулом голосов и звяканьем посуды. Осмотревшись, я быстро отыскала взглядом любимого, вот только компания, в которой он находился, мне совсем не понравилась. Эмма, сменившая на должности Алису, что-то интимно шептала Лешке на ухо, положив свою конечность на его руку. А мой мачо, даже не пытаясь от нее избавиться, слушал, растянув губы в премилой улыбочке.

Аппетит испарился, радость от того, что предстоит провести хоть немного времени с любимым тоже.