Лонтано

Вскоре его слово стало гласом оракула.

Года через два ему надоело расточать советы, ничего с этого не имея. Серни доверил ему в управление «пакет» в двести миллионов долларов. Наконец-то Лоик получил возможность самостоятельно взяться за дело. Он ежедневно наблюдал, как деньги приносят доход, несутся вскачь, уничтожают. Он начал ворочать капиталами, урывая по пути свои двадцать процентов бонуса. Всем спасибо…

Лоик хотел большего: создать собственный хедж-фонд. Серни подыскал ему персональную нишу в пределах собственной конторы и рекомендовал своим самым давним клиентам. Великодушные динозавры выдали ему несколько миллиардов, чтобы он отрастил себе клыки.

Что он и сделал.

Он специализировался на неожиданных вложениях, выискивая недооцененные акции и вышедшие из моды предприятия. Порылся на дне ящика и выудил оттуда самородки. Плыл против течения, не обращая внимания на слухи, игнорируя веяния моды, ставя всегда на аутсайдера.

Серни наблюдал за ним, веселясь в душе: он знал, что у Лоика есть секрет. Мальчишка вернулся из адских долин, где ему выдубили кожу. Он прошел через алкоголизм, героин, смерть в темной глубинке Индии. Рынки, какие бы головокружительные суммы ни стояли на кону, не могли его потрясти. Тем более что он, как и сам Серни, был буддистом (англичанин его к этому и приобщил). В мире, где единственным правилом была жадность, он оставался беспристрастным, лишенным любых страстей и приверженности материальным ценностям. Эта отстраненность часто позволяла ему увидеть силовые линии там, где их никто не мог различить…

Лоик глянул на часы: скоро восемь. Солнце уже заливало гостиную. Он угробил два часа, замечтавшись. Вскочил, втянул в себя еще одну дорожку и отправился в ванную. Прохладный душ. Быстрое бритье. Костюм. Он уже открывал дверь, включая одновременно мобильник, когда внезапно остановился, уставившись на посылку, лежащую на дверном коврике.

Коричневая картонная коробка, заклеенная дешевым скотчем.

Лоик осторожно поднял ее – навскидку около килограмма – и вернулся в квартиру. Само наличие этой коробки было странным: дом представлял собой нашпигованную электроникой крепость, а консьержка хранила всю его почту до вечера. В голове уже роились мрачные гипотезы. Бомба. Отрезанный палец. Письмо, отравленное спорами сибирской язвы.

Из коробки исходил органический запах, что-то животное. Лоик подумал было, что лучше ее не трогать и позвонить отцу, но любопытство пересилило. На кухне он достал нож для суши, осторожно разрезал скотч и вскрыл картонку.

И тут же отскочил назад, едва сдержав крик: завернутый в газету огромный язык, утыканный осколками стекла. Дно коробки залито кровью. Острием ножа Лоик приподнял орган – обыкновенный субпродукт из мясной лавки – и обнаружил спрятанный под ним сложенный вчетверо листок в пластиковом файле. Не озаботившись даже надеть перчатки, он схватил его и развернул. Послание было написано заглавными буквами коричневатыми чернилами – возможно, кровью.

ЗАВЯЗЫВАЙ СО СВОИМИ ДИЛИШКАМИ В КОНГЕ

НЕ ТО МЫ ЕГО ТИБЕ ОТРЕЖЫМ.

Он рухнул на один из табуретов своей американской кухни, несколько раз перечитал послание и почувствовал невыносимую тяжесть в груди. Страх завладел каждой частицей его тела, нарушая весь метаболизм, мешая восприятию внешнего мира. Дыхание сперло, сердце застучало со скоростью ста двадцати ударов, на теле выступил обжигающий пот. От запаха крови кружилась голова.

Теперь, когда он совершил почти все, чего категорически нельзя было делать, оставался только один номер, по которому он мог позвонить.

29

Черное море. Синяя трава. Зеленые скалы. В утреннем тумане возникало небывалое зрелище. Феерический примитивизм. Высадка на Сирлинг была как переход в зазеркалье.

Они пристали к острову с запада, за черным гранитным волнорезом, – единственное место, где можно бросить якорь, по словам Аршамбо. Эрван подумал, что следует послать сюда команду: Висса и его убийца тоже наверняка причаливали в этой бухточке и могли оставить следы. Он направился вслед за остальными членами группы – Аршамбо, Верни и Ле Ганом: Крипо вылетел в Париж. Поднявшись по пляжу, они влезли на пригорок, обеспечивший сто восемьдесят градусов обзора.

Множество невысоких холмов напоминало складки на серо-буром ковре. На ближайшем от них высились гранитные блоки, похожие на позвонки чудовищного скелета, сплошь покрытого зеленым мехом.

Andiamo. [56] Эрван был счастлив. Проспав каменным сном, он проглотил свой завтрак в столовой базы среди молчаливых бойцов, а потом отправился в море, как рыбаки из романов Анри Кеффелека. [57] Дурнота его мучила меньше, чем он ожидал, и теперь, взбодрившись, он шагал по холодку, наслаждаясь теплотой своей одежды.

56

В путь (ит.).

57

Анри Кеффелек (1910–1992) – французский писатель и сценарист. Родился в бретонском Бресте и не переставал писать о родном крае.

Собственно, радоваться было нечему. За ночь ничего нового не произошло. Он решил не звонить заместителю прокурора: пусть жандармы и магистрат сами между собой разбираются, пусть хоть жребий тянут – кому выпадет сообщать новости семейству Савири. Он также не рассчитывал на какие-то великие открытия на Сирлинге.

Они перебрались через два холма. Тростник и камыш окружали черные лужи с тревожно-сиреневым отливом среди одноцветного мрачного пейзажа, напоминающего тундру.

Третий холм: смена декораций. Разноцветье взорвалось как фейерверк. Розовые, белые, желтые рощи играли в чехарду по воле рельефа. А главное – вересковое поле, раскинувшееся гигантским розово-фиолетовым пудингом, словно таило в себе загадочную энергию.

– Ну что вы застряли? – потерял терпение Ле Ган. – Нам вон туда.

Эрван тронулся с места. Они перебрались через очередную вершину и обнаружили театр действий: сотни квадратных метров оцепленной земли, человек тридцать за работой на фоне соленых луж и серого песка. Техники в белых комбинезонах суетились вокруг дыры метров пяти в диаметре. Ныряльщики осушали ее, подведя тяжелые рифленые трубы.

«Вы транжирите деньги налогоплательщиков» – таковы были последние слова, которые бросил ему полковник Винк на пороге школы.

Один из техников подлез под оградительную ленту и двинулся им навстречу. Меховая ушанка делала его похожим на казака. Тьерри Невё, криминалист-аналитик.

– Как прокатились? – иронично поинтересовался он. – Идемте. Эпицентр взрыва вон там.

– Бахилы надеть?

– Бросьте. За сорок восемь часов на острове выпало больше десяти миллиметров осадков. Ноль шансов, что в этой грязище сохранились хоть какие-то отпечатки. Еще меньше – что сохранились волокна или органические фрагменты…

Вы транжирите деньги налогоплательщиков.

Они подошли к впадине, куда по веревке спускались ныряльщики. Другие парни передавали по цепочке черные герметические полипропиленовые кофры.

– Они привезли радары и зонды. Взрыв перевернул землю и, возможно, засыпал предметы. Но еще раз повторяю: не стоит надеяться на чудо.

– Что вы можете сказать о снаряде, который это сделал?

– Не много, и меня предупредили, что это секретная инф…

– Я задаю вам вопрос – вы отвечаете.