Лорд 3

Ойри и Сата меня смогли удивить. За несколько дней они сделали два зачарованных противотанковых ружья. И главным в них были не чары, а огромный резерв маны, который вдобавок ещё и самовосстанавливался. Ружьё стало легче, отдача уменьшилась в несколько раз, став слабее даже в сравнении с обычными винтовками. Многократно возросла прочность. Это было очень кстати, так как скорость пули очень сильно выросла. А это в свою очередь привело к увеличившему износу ствола. Чары бесшумности уменьшили звук выстрела так, что выстрел уже с трудом можно разобрать с полутора сотен шагов. И это тоже было очень и очень полезно, так как «ускорившаяся» пуля выдавала звук при вылете из ствола такой же, как снаряд из пушки. Единственное, что осталось нетронутым гномками — патрон. Но получив огромную скорость, кусочек свинцового сплава в толстой стальной оболочке — пуля — буквально испарялся при ударе с целью, выплёскивая море энергии, что приводило к уничтожению цели полностью или частично. Огромные камни обзаводились внушительными кратерами в месте попадания пули. Те, что поменьше, раскалывались. Часто при этом щебень разил вокруг себя всё не слабее шрапнели. Лобовая броня и броня башен даже советских танков не выдерживала попадание пули с трёхсот метров. Бронесталь буквально вскипала на всю свою толщину. Лёгкие танки иногда пробивались пулей насквозь через оба борта, если на пути раскалённой пули не встречались внутренние узлы бронемашины. Стволы деревьев в два обхвата толщиной дырявились также легко. После попадания в них появлялась сквозная дыра, в которую можно было свободно засунуть руку. На выходе из дерева вырывался огромный кусок, чуть ли не чурбачок, которые раскалывают на поленья в лагере. Полуэльфы стрелки, после того как пристрелялись из зачарованных ПТР, легко укладывали четыре пули с шестисот метров в неподвижную цель, размером с ладонь. И с трёхсот в двигающуюся грудную мишень. Жаль, что сейчас в моей дружине всего два таких ружья. Вот будь полсотни — это было бы великолепно! Имея мощь противотанкового орудия, точность снайперской винтовки и мобильность пехотинца, подобное оружие в таком количестве стало бы моим козырным тузом. Пожалуй, десяток стрелков смогут одним залпом сбить вражеский бомбардировщик на высоте до километра.

Получив свою заслуженную похвалу от меня, они сумели удивить: предложили зачаровать ещё шесть таких же ружей, по три каждая. Я и не подумал отказаться. Хотят набрать положительных баллов в моих глазах? Только буду рад. Когда они закончат с этой партией ПТР, то нужно намекнуть или попросить заняться зенитками. Пусть немцы уже не рискуют бросать против меня свою авиацию, но всё может измениться со дня на день, когда Красная армия займёт Витебск.

Только порадовался тому, что в моих руках появилось первое магическое оружие, как прилетел сокол с новостями, что постройка секретных аэродромов уже закончена и немцы собираются ликвидировать пленных. Грузовики для них уже в пути.

Дальше всё делать пришлось чуть ли не бегом. Самая важная часть плана по спасению пленных и уничтожению немецких аэродромов — покупка боевых амулетов у Озары. Жаль, что пока развитие Очага не даёт мне доступа к более качественным волшебным побрякушкам. Но и это не за горами. Скоро у меня появится Зал Мастеров, а за ним и Рынок.

«Спасибо налогам», — с удовольствием подумал я, покупая амулеты на те деньги, что мне на днях принесли мои вассалы. Благодаря им я не экономил на покупках, решив качество взять количеством. Одно расстраивало и это то, что в облике птицы и с помощью других соколов я не мог утащить с собой все эти амулеты. Пришлось воспользоваться помощью волколаков. А их скорость и незаметность существенно отставала от моей. Так что, на аэродромах мне пришлось ждать, когда доберутся четвероногие оборотни. Впрочем, время я не потратил зря. К сожалению, не успел спасти Богульникова с его людьми. Их и евреев, используемых на строительство аэродрома, гитлеровцы уже расстреляли. Построили в колонну, отвели на два километра в сторону, заставили спуститься в глубокий овраг, ещё полный снега, и там убили всех из пулемётов. И никаких следов того, что мой знакомый со своими соратниками попытался продать свои жизни подороже. Меня ждал, моей помощи? Или решил, что сопротивление помешает моим планам по уничтожению аэродрома, например, немцы усилят охрану и решил умереть, но не допустить этого? Сейчас уже и не узнать. Мне удалось вытащить из оврага, ставшего большой братской могилой, сорок два человека раненых. А было… эх, чего уж там. Увы, но я просто не мог успеть везде и сразу. За аэродромами присматривал только один сокол. И он в момент казни прилетел ко мне. Зато я спас от такой же участи пленных на втором аэродроме. Здесь их было всего четыреста вместо более чем семи сотен «богульниковцев» (я так решил называть военнопленных и евреев с первого аэродрома по фамилии единственного, с кем познакомился там пару дней назад). Немцы планировали их вывезти на грузовиках, набив людей в кузова, как рыбу в консервные банки. Для место для казни подобрали старый песчаный карьер чуть ли не в десяти километрах от места работ. Пешком туда гнать людей было долго, а расстреливать в окрестностях аэродрома гитлеровцы почему-то не захотели. Может, не нашли подходящего глубокого оврага, как в первом случае.

Машины оказались очень кстати. Немцы даже не поняли, что случилось. Взяв под контроль нескольких водителей, я приказал им вести всю колонну в нужное место. Конечно, пришлось потесниться, чтобы раненые из первой группы могли более-менее комфортно — с учётом ситуации — разместиться. Спустя полчаса с момента выезда с территории аэродрома пленные обрели свободу и транспорт. Оружие и одежда тридцати семи гитлеровцев также стала их.

— Меня зовут Киррлис, я командир партизанского отряда, действующего там, — я махнул рукой на юго-восток. — Сейчас мои бойцы с красноармейцами удерживают Витебск… стоп, капитан, вопросы потом, время дорого. Вам нужно сейчас двигаться на север, вот куда-то сюда, — я вывел карандашом маленький круг на карте, которую расстелил перед разговором на крыле грузовика. — Отсюда повернёте на восток. В этих местах сил у немцев мало и действуют партизанские отряды. Правда, в данный момент они с регулярными частями пытаются пробить немецкую оборону, чтобы выйти к Витебску…

Один из бывших военнопленных, слушавших меня в данный момент, в этот момент сумел вклиниться в разговор, воспользовавшись тем, что я на мгновение решил перевести дух.

— Так Витебск освобождён?

— Не совсем. Командование, кхм, выбросило там десант. Сам город очищен от захватчиков, но находится в полном окружении. С тех аэродромов, которые вы строили, должны были подняться лёгкие бомбардировщики, которые ударили бы по нам в городе. Другой авиации у немцев для этого сейчас нет.

Мои слова вызвали гул голосов. Мне пришлось замолчать, так как не хотелось рвать горло и перекрикивать собравшихся у машины. Пару минут спустя капитан Лопатин, старший среди пленных, сумел навести порядок, что позволило мне продолжить речь. В конце её пообещал, что утром найду их и помогу с продуктами, одеждой и оружием. Их я планировал забрать у лётчиков, которые в ближайшие часы должны были прилететь на аэродромы. Ещё четверть часа пришлось отвечать на вопросы, рассказывать о ситуации на фронте, то, что я знал. Тут спасибо Озерову и Шелехову, которые держали меня в курсе подобного. Уверен, правда, что доводили они до меня не всё и сильно приукрашивали действительность, но и этого было достаточно. Спасённые мной готовы были удержать меня силой, лишь бы узнать побольше новостей. Но напоминание о том, что мне и моим бойцам ещё предстоит атаковать аэродромы, а перед этим подготовить позиции, остудили их.

— Удачи вам, товарищ Киррлис, — обнял меня Лопатин, переодевшийся в трофейную шинель, на которой уже успел сам или кто-то другой спороть вражеские знаки различия. — Ни пуха, ни пера.

— К чёрту, капитан.

*****

— Красные точно продали души дьяволу, раз имеют такое оружие, — в сердцах произнёс капитан Херман, смотря со смесью страха и злости на огромное свежее пепелище, на котором торчали чёрные остовы нескольких десятков тяжёлых истребителей.

— Я был бы рад, если лишь за оружие. Но только нечистая сила могла им рассказать, где находятся секретные аэродромы, и когда прилетят наши лётчики, — угрюмо произнёс обер-лейтенант Блюментрост.

Офицеры на несколько минут замолчали, наблюдая за тем, как солдаты из пепла вытаскивают кости и сильно обгорелые тела. От каждого пилота и ремонтника осталось столько, что каждого можно было уместить в обычный таз. А кое-кого и в котелок. От двух рот охраны, лётного состава трёх эскадрилий и тыловиков-механиков осталось только это. Вместе с людьми сгорели и самолёты.

— Геринг будет в бешенстве, — тихо сказал Херман.

— Это мягко сказано. Нас коснётся?

— Будем надеяться, что нет. Аэродромами занимался Фоллке со своими прихлебателями. Вот пусть они и получат по заслугам, — с нескрываемым злорадством и одновременно облегчением ответил ему капитан. Всё-таки, сам рейхминистр авиации спланировал операцию по подготовки секретных аэродромов и переброске на них двух авиагрупп новейшей модификации лучшего истребителя — FW-190. Хотя, многие не согласятся и отдадут пальму первенства «Мессершмитту-109». Тяжёлые истребители получили новшества с помощью которых могли взять две стокилограммовых бомбы. На Западном театре «фоккевульфы» были настоящим кошмаром для английской авиации. И по мнению Геринга, как и его сторонников, эти истребители смогут отлично показать себя и на Восточном фронте, особенно в период распутицы, когда ни бомбардировщики, ни тяжёлые штурмовики не могут подняться с аэродромов без твёрдого покрытия. А таких, увы, было очень мало. Мало того, из-за утечки секретных сведений и гибели в Минске сразу нескольких высокопоставленных офицеров, русская авиация и советские диверсанты серьёзно повредили несколько таких аэродромов, с которых «юнкерсы» и «хенкели» взлетали для ударов по советским городам и позициям РККА. Досталось и бомбардировщикам. Одновременно с этим нанесли несколько ударов, чем связали остатки авиации в этой части Белорусии. Из-за этого русских десантников из Витебска приходится выбивать только силами пехоты, лёгких танков и артиллерии. Истребители-бомбардировщики могли переломить ход боёв за город в пользу вермахта… увы, враг нанёс упреждающий удар.

В первую очередь — уже завтра бы — «фокке-вульфы» нанесли несколько ударов по Витебску, где уже которой день сражался русский десант, неизвестным способом сумевший попасть в город. Мало того, русские незаметно протащили танки и артиллерию. Вообще, до капитана доходили слухи, что в Витебске творится то, что он со своим товарищем только что назвал происками дьявола. СД и гестапо всячески борются с этими слухами, которые сильно подрывают боевой дух вплоть до самоубийств. Некоторые солдаты считают, что лучше такой грех, который отмолят их родные, чем гарантированное попадание души в руки дьявола и его слуг, что помогают безбожникам большевикам.

Что совсем плохо, так то, что русские уничтожили и второй аэродром, расположенный менее чем в десяти километрах от первого. Там картина бала такая же: сильнейший огонь спалил людей и технику.

— Господин капитан, посмотрите туда, — погрузившегося в свои мысли Хермана привёл в себя лейтенант. — У нас гости.

«И гости непростые», — добавил про себя капитан, увидев номера на «stoewer» с брезентовой крышей, направляющимся прямо к ним. Следом показался колесной броневик с крупнокалиберным пулемётом.

— Хайль Гитлер! — вытянулись капитан с лейтенантом и вскинули правые руки в приветствии при виде эсэсовца со знаками различия штурмбанфюрера.

— Хайль, — ответил им тот. — Я штурмбанфюрер Герц, вот мои документы. Мне нужны все документы по данному происшествию, — и кивнул в сторону пожарища, на котором копошились солдаты.

— Материал только собирается, — бодро ответил Херман, оценив полномочия гостя. Тот мог прямо здесь, на этом месте расстрелять обоих офицеров, приди ему в голову подобная мысль.