Лорд 4
Шрифт:
— Угу-угу, — покивал я, гадая, где же взять ману и ресурсы для десятка соколов, которых нужно будет отправить в чужое государство. Выдергивать из дружины — это точно нет, категорически. И так каждый боец на счету. — Ладно, ты пока к нему присматривайся, к этому казаку. Сейчас мне не до него. Нам для начала нужно в этом месте как следует закрепиться. Только потом уже будем думать о расширении.
Когда Тишин ушёл, то оставил меня с гудящей от сонма мыслей головой. Идею он подсказал интересную. Вот только Сталин может её не принять, всё-таки в итоге появится небольшое государство, населённое теми, кто сильно не любит советскую власть. Власть, которая убила их родных, лишила дома, заставила нищенствовать на чужбине. Между тем Сталин мне нужен в качестве крепкого союзника. Того, кто встанет на одну сторону со мной против всех недовольных в этом мире. Увы, увы, но сам я ещё долгие годы вряд ли смогу плевать
— Не всё так просто, — вздохнул я и прошептал. — Ладно, будем думать. Время ещё есть.
Сходил на Эверест, забрал небольшую партию передатчиков для модифицированных рабочих экзоскелетов. Затем буквально выпросил двух инженеров у Лукина, чтобы они установили передатчики в костюмы, которые используются для обучения.
— Лорд, хочу вас ознакомить с новым изобретением, — насел на меня неугомонный инженер, заполучивший шило в одно место после перерождения. — Это не займёт много времени, клянусь, — он прижал обе ладони к левой стороне груди.
— Пулемёт сделали? — попробовал угадать я.
— Сделали. Но я хочу показать не его.
— Ладно, пошли, — вздохнул я, поняв, что не сумею от него отделаться. — Только быстро.
— Конечно-конечно…
Привёл он меня к шахте, ведущей под землю. Она была вырублена вручную рабочими, а не создана при помощи Очага. Если кажется, что это тяжелейший труд и куча времени, то зря. Экзоскелеты и буры на порядок упрощали и ускоряли работу. Камень из шахты пошёл в качестве первичного сырья для синтеза драйза и прочих ресурсов. Позже инженеры установили здесь простенький лифт работающий от драйза, а рабочие, как оказалось, пробили от шахты два горизонтальных ответвления — туннели. Один из них инженеры забрали себе в качестве полигона. Укрепили свод, стены, пробили несколько узких шахт для вентиляции и сброса давления, возникающего в ходе их экспериментов. В своём туннеле инженеры умудрялись испытывать даже гранаты, и при этом ещё ни разу не было не то что обвалов, но даже трещин! Правда, за это стоит говорить спасибо драйзу, который использовался в сплавах конструкций, применявшихся для укрепления туннеля.
— Это Антон Чирков, — представил мне молодого гномолюда с лохматой шевелюрой и рыжеватой, короткой неровной бородкой. — Автор новой разработки.
— Приветствую, Лорд, — резко поклонился тот. Было видно, что он сильно нервничает
— Приветствую, — кивнул я в ответ. — Показывай, что ты там придумал.
Тот засуетился, кинулся к одному столу, накрытому плотной тканью, под которой топорщилось что-то громоздкое.
— Антон работал одно время в конструкторской школе с Курчевским в тридцатых годах. Курчевского расстреляли в тридцать седьмом, Антону повезло — всего лишь в тюрьму попал, — сообщил мне про своего коллегу Лукин.
— Вам бы так повезло, — буркнул тот от стола. — Вот, лёгкое динамо-реактивное орудие калибра сорок пять миллиметров. В Советском Союзе от них отказались задолго до начала войны, так как они сильно не соответствовали возлагаемым надеждам и требованиям. Настолько сильно, что почти всех нас, кто разрабатывал их и проталкивал в армию, осудили как врагов народа. Кого-то поставили к стенке, другим дали сроки. А ведь сделали на заводах несколько тысяч всевозможных вариантов: носимых, возимых и даже для самолётов. И потом всё это в плавильню отправили, — тут он вздохнул. — Обидно. Пушки просто недоработанные были, и вот эта установка, — мужчина с силой хлопнул ладонью по металлическому тонкостенному стволу, — это доказывает.
Орудие выглядело как двухдюймовая труба с тонкими стенками (тонкими, по сравнению со стандартными артиллерийскими орудиями), длиной в полтора метра или около того. С большим раструбом с одного конца, соединённым с основной частью ствола запорным механизмом на петле. На сопле и ближе к дульному срезу имелись Г-образные скобы, вероятно рукоятки для переноски силами двух человек. Недалеко от середины, с небольшим смещением к раструбу, под стволом располагалась пистолетная рукоятка со спусковым крючком. Также примерно в центре трубы находилось крепление под оптический прицел. Похожую планку я видел на снайперских винтовках.
Толька эта слегка поднималась над стволом и также слегка была сдвинута влево для удобства стрелка. Рядом на столе лежал собственно сам прицел. Внешним видом он отличался от обычных земных, что советских, что немецких. Имел прямоугольную форму с резиновым ребристым наглазником. Ещё на столе находилась массивная металлическая тренога, явно станок-лафет для приведения в боевое положение неведомой артиллерийской установки. Тут же стоял небольшой плоский ящик, выкрашенный в светло-серый цвет с замками-защёлками.Антон перенёс детали орудия на стрелковую позицию, где ловко его собрал. Из ящика достал снаряд, которых там лежало пять штук. По внешнему виду они слегка отличались от обычных, применяемых к стандартным пушкам. Гильзы у них как таковой не имелось. Вместо неё к снаряду пристёгивались несколько зарядов на основе драйза. Основной — самый крупный, почти в половину моей руки, и два-три дополнительных, длиной по семь сантиметров.
— Здесь простая болванка с песком, имитирующим вес основного заряда, — показал мне снаряд Чирков. — Пока что смогли сделать два типа: противопехотную осколочно-фугасную гранату и кумулятивный снаряд против бронетехники противника. Кстати, — в его голосе появились хвастливые нотки, — наш бронепрожигной снаряд вместе со стволом без нарезов действует крайне эффективно. Уже сейчас он способен поражать цель с толщиной брони триста миллиметров! Всё благодаря особой смеси из драйза и тому, что снаряд не закручивается нарезами ствола.
— А дистанция? — поинтересовался я у инженера.
— Наиболее эффективная в пределах двухсот или двухсот пятидесяти метров. К сожалению, в условиях высокогорья нам приходится прикладывать большие усилия для создания стандартных условий, в которых предстоит работать расчётам установки, — ответил тот. — Если увеличить калибр до, например, восьмидесяти пяти или девяноста миллиметров, то сможем получить дистанцию боя метров на семьсот.
— Не так и далеко, — покачал я головой.
— Очень даже далеко, — с жаром ответил тот, не согласившись со мной. — Это со стандартным зарядом. С увеличенным же сорокопятка-ДРО поражает цели на четыреста шагов. Правда, сильно загрязняется ствол и после уже десяти выстрелов его нужно чистить, а это долгая процедура.
— Сколько? — задал я очередной вопрос.
— Минут десять. Драйзовая копоть от пороха, применяемого в метательных зарядах, спекается и крепко сцепляется со стенками ствола. Нужно не просто шомполом тереть, но и смачивать специальной жидкостью, — развёл он руками, демонстрируя сожаление, что его детище не настолько совершенно, как ему хотелось, а затем торопливо добавил. — Но я уже работаю над новыми составами метательных зарядов. Они должны давать меньше копоти.
После этого он показал, как стреляет его изобретение. Чтобы зарядить, нужно было откинуть сопло в бок, вставить с казны снаряд в трубу, закрыть сопло и зафиксировать то. Затем мужчина встал на колено, наклонился и прижал лицо к наглазнику прицела, подкрутил «барашки» на лафете, на пару секунд замер и нажал на спуск. Звук выстрела по сравнению с тем же противотанковым орудием показался значительно слабее. Правда, по ушам всё равно «надавило» порядком. Из сопла вылетел клуб белесого дыма с языком пламени. Ещё одна пламенная струя рванула из среза ствола вслед за снарядом, который улетел к жестяной мишени, стоявшей примерно в сотне метрах от нас. Там он оставил ровную круглую дырку и застрял в стене из мешков с песком, расположившейся в десяти метрах за мишенью.
— Снаряд летит не очень быстро, нужно делать поправки при ветре или по движущейся мишени уже после сотни метров. Зато граната выкашивает осколками всё живое в радиусе пяти метров на ровной поверхности. Про кумулятив уже рассказывал. Ещё в планах спроектировать зажигательную гранату, которая будет создавать облако огня. Такая пригодится там, где полно естественных или искусственных защит. Ну там, камни, овраги… ямки всяческие с окопами и блиндажами. Пламя же протиснется всюду, в самую маленькую дырочку. И если не убьёт, то выведет солдат из строя ожогами. Ослепшие или с обожжёнными лёгкими и носоглотками — плохие бойцы.
— Ясно. Это единственный образец?
— Да.
— Сколько нужно времени, чтобы сделать ещё три пушки и штук пятьдесят снарядов?
Инженеры переглянулись между собой, Антон почесал макушку, приведя свою причёску в ещё более бесформенное состояние вида «воронье гнездо».
— Дня за три я смогу всё сделать, — ответил он неуверенно. — Но мне бы помощника или двух.
Лукин немедленно надулся и зафыркал, как рассерженный кот. Он всем своим видом демонстрировал, что людей не даст. Сейчас он пожалел, что захотел похвастаться достижениями коллеги передо мной. Не подумал, что я захочу получить партию подобных установок.