Лорд 5

Туман — это проявление смешивания магической энергии двух миров. Из-за этого невозможно использовать вещи с магией в крепости и рядом с аркой в зоне тумана. Также блокируется способность оборотней менять облик и исцелять свои раны.

Неиспользование партизанами тяжёлого оружия, как то винтовки, пулемёты и гранаты, по словам пленного, связано с опасностью повредить арку, которая сделана из хрупкого материала, и магические письмена на ней.

Всего лейтенантом Кёнигом были отправлены с русским проводником трое солдат, фельдфебель и двое шутце. Но один утонул в болотах, второй остался прикрывать отход товарищей, когда группа была замечена вражеским патрулём.

Со слов полицейского и фельдфебеля, радиостанция вышла из строя, боеприпасы заканчиваются, и нет еды, а часть солдат колеблется, и прислушивается к призывам русских сдаться в плен, где им окажут помощь и в дальнейшем не станут причинять какой-либо вред. Лейтенант Кёниг просит помощи. Утверждает, что продержится ещё десять дней. Поле чего собственноручно подорвёт арку гранатой и примет свой последний бой. Подчинённые Кёнига, добравшиеся до нас, указали примерное место расположения портала. При появлении наших самолётов солдаты второй роты подадут сигнал дымом костров.

Часть этой информации была доведена до мага Жеффа. Он подтвердил, что порталы часто выполняют в виде арки и то, что иногда рядом с ними невозможно пользоваться магией. Чаще всего это сделано специально для того, чтобы нельзя было нанести вред порталу. Но и смешение двух сильно разных магических потоков может привести к блокировке любых магических проявлений, кроме тех, которые связанны с портальными перемещениями. Он крайне активно советовал захватить портал, чтобы через него получить доступ в соседний мир. Там он поможет нам найти торговцев волшебными вещами и других магов разных направлений, которых можно нанять на службу.

На данный момент предприняты меры для отправки самолёта-разведчика и для высадки десанта в указанной точке».

* * *

Сталин оторвал взгляд от карты, испещрённой десятками отметок, сделанных разноцветными карандашами.

— Ми удержим позиции? — спросил он командарма Жукова.

— Так точно, — резко кивнул тот. — А если найдём резервы, хоть небольшие и получим ещё около тысячи амулетов, то выбьем гитлеровцев из Смоленска. Сейчас город окружён нами почти с трёх сторон. Плохо только то, что со стороны Орши бьём не мы, а по нам.

Сталин перевёл взгляд на другого гостя в своём кабинете. Это был достаточно молодой мужчина с крупным лицом с нахмуренными бровями и очень умными глазами.

— Арсэний Григорьевич, что ви нам скажете на предложение товарища Жукова? Найдутся у нас финансы для покупки ещё тысячи амулетов?

Зверев, на чьих плечах держалась экономика СССР и чьи усилия не дали ей рухнуть в пропасть, ответил через несколько секунд.

— Найдутся. Но это будет сделать нелегко, — кивнул он в ответ. Выражение его лица, казалось, стало ещё более хмурым. — С другой стороны, лучше платить так, чем жизнями.

— Это хорошо, — произнёс Иосиф Виссарионович. И задал новый вопрос. — Быть может, Арсэний Григорьевич, время поднять налоги для колхозников? Весной ви были против. Так может — пора?

— Нет, — излишне резко произнёс Зверев. — Нельзя, товарищ Сталин. Если вы мне верите, то прошу последовать моему совету и не трогать их. У рабочих колхозов и так с начала войны жизнь ухудшилась в разы. Я не побоюсь сказать, что они сражаются на втором фронте, который не менее важен для нашей победы.

— Всё-всё, я вас понял, — махнул хозяин кремлёвского кабинета рукой с погасшей трубкой. — Нет, так нет.

Спустя час в комнате остались только Сталин и Берия.

— Лаврэнтий, есть у тебя хорошие новости? Очень хорошие, чтобы порадовать меня как следует? — Сталин пристально посмотрел в глаза своему наркому и ближайшему соратнику.

— Новости есть, но… — Берия сделал короткую на пару секунд паузу, — …не скажу, что они только хорошие.

— Говори, а потом вмэсте решим чэго в них больше — плохого или хорошего, — произнёс Сталин и занялся трубкой.

— На моих людей в Москве вышел некий американец. Сообщил, что хочет поговорить по поводу мага в Белоруссии. Он был арестован, провёл четыре дня в спецтюрьме, после чего пришлось его отпустить.

— Почэму? — на мгновение отвлёкшись от набивания курительной трубки, Сталин посмотрел на собеседника и вновь вернулся к своему занятию.

— Он оказался крайне убедителен, когда привёл аргументов, которые связывали его с очень важными людьми во властных структурах США. Я решил не рисковать отношениями и приказал его опустить. Перед тем, как уйти, американец сообщил время и место, где состоится беседа с другим человеком. И предложил на ней присутствовать лично мне.

— Дальше, Лаврэнтий, — поторопил его Иосиф Виссарионович, когда нарком на несколько секунд смолк, чтобы перевести дыхание.

— Вместо меня на встречу отправился мой помощник. Американцем оказался Джон Раэв, участник круга американских магнатов, фактически их представитель. Беседа длилась два часа и семнадцать минут. Но большая часть времени ничего не значила, — продолжил Берия рассказ, — обычная дипломатическая вода. Суть же вот в чём: американцы хотят получить доступ к тем вещам, которые мы покупаем у шамана Киррлиса. Раэв назвал несколько фамилий, кто готов платить любые деньги за это. Там есть Форд и Кайзер, это…

— Я знаю, кто эти люди, — прервал его Сталин.

— Раэв озвучил личное предложение Кайзера, который гарантирует срочный ремонт и строительство любых судов на своих верфях для СССР. Примерно так же прозвучало предложение Форда. Озвучены были слова о возможности свести с немецкими влиятельными лицами, которые тайно выступают против идей своего фюрера и готовы поднять восстание против него и прекратить войну, которая никому не нужна. В конце разговора он сказал, что в администрации президента страны просят о встречи с шаманом или передачи тому нескольких предложений.

— Разговор записывался?

— Да, — подтвердил нарком. — Велась стенограмма через микрофоны. И ещё беседа записывалась на магнитофон, установленный заранее под столом.

— Пусть твои люди принесут их попозже.

Берия молча кивнул.

— Твои соображения?

И как уже было до этого, Лаврентий Павлович незаметно вздрогнул от этого вопроса. Правитель огромной страны хоть и спрашивал порой совета у окружающих, но делал по-своему. И беда, если его мысли шли вразрез с озвученными чужими идеями. Несколько таких ошибок и человек рисковал попасть в опалу. Или того хуже.