Лорд-обольститель

Гарет посмотрел на нее и сглотнул комок в горле. Он скрипнул зубами, как будто хотел сказать ей что-то, но решил промолчать. Вместо слов муж накрыл ее рот поцелуем. Его губы двигались с жадностью, дыхание было прерывистым.

– Как бы я хотел оказаться с тобой сейчас в постели, превратиться в простого крестьянина, у которого нет другой заботы, кроме как доставлять тебе удовольствие.

– Но ты правитель, и ты и так доставляешь мне огромное удовольствие, – сказала Танон, опять целуя его. – Счастливого пути, муж мой.

Она оттолкнула его от себя, прежде чем желание вцепиться в Гарета и никуда его не пускать возобладало над всеми остальными чувствами.

Прежде чем сесть на коня, Гарет обвел взглядом многочисленные лица, что были повернуты к нему.

– Если к вам проникнет незнакомец, убейте его. Никого не впускайте. Как всегда, будьте настороже днем и ночью. Всегда носите с собой оружие и помните о том, чему научились. – Он вскочил в седло и устремил свои сапфировые глаза на Танон. – Все будет хорошо.

Он дернул за поводья и поехал прочь, сопровождаемый Олуином, Томасом и остальными воинами.

Танон смотрела им вслед, внезапно ее охватило дурное предчувствие. Она повернулась к толпе, оглядела ее и спросила:

– Кто-нибудь видел Киана?

* * *

– Ты вернешься обратно в Уинчестер после того, как приедет Гарет? – спросила Танон Хереворда, ставя перед ним поднос.

Она бросила короткий взгляд на Ребекку, которая обрезала стебли у лилий.

– Это не от меня зависит. – Хереворд разломил кусок хлеба и бросил его в похлебку.

– Да? – Танон в удивлении подняла брови. – Тогда от чего это зависит?

Он пожал широкими плечами, но едва заметно улыбнулся в сторону Ребекки.

Танон повернулась к няне. Та притворялась, что не обращает внимания на разговор.

– Значит, это зависит от лилий? – невинным голосом спросила Танон, опять переводя озорной взгляд на Хереворда.

– О, перестань! – огрызнулась Ребекка и хлопнула Танон цветком. – Тебе пора забыть о своем проклятом плане свести нас вместе. Хереворд уже попросил меня стать его женой.

Танон чуть не бросилась к Ребекке с объятиями.

– О, я так…

– Я еще не дала ему ответ.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Танон, а потом сердито посмотрела на няню. – А почему нет?

– Добрый день, Мэдок. – Ребекка проигнорировала вопрос Танон и улыбнулась темноволосому воину, вошедшему в дом. – Ты выглядишь гораздо лучше. Болезнь прошла?

– Bore da, – поздоровался в ответ Мэдок, слегка кивая головой. – Да, я поправился, и за это должен поблагодарить твой напиток с медом и корицей. – Он посмотрел на Хереворда непроницаемым взглядом. – Оторвись на мгновение от еды. Мне нужно, чтобы ты сходил со мной в конюшню. Я должен тебе кое-что показать.

– Конечно. – Хереворд, извинившись перед дамами, встал из-за стола. – Случилось что то плохое?

– Надеюсь, что нет. – Мэдок улыбнулся ему и повел к выходу.

– И все-таки его что-то тревожит. – Когда мужчины вышли, Танон нахмурилась и принялась убирать со стола. – Что-то произошло между ним и Гаретом, они оба стали задумчивыми и мрачными.

– Может быть, Гарет обнаружил, что Мэдок в тебя влюблен? – уверенным голосом произнесла Ребекка.

Танон рассмеялась.

– Мэдок?! – воскликнула она. – Глупости. Ему никто не нравится.

– Он глубоко прячет свои чувства из-за Гарета. Мэдок привязан к нему и предан всей душой.

Танон молча смотрела на няню, но ей и не надо было ничего говорить. Ребекка знала, о чем она сейчас думает. Глубоко вздохнув, няня наконец призналась в том, что уже давно не было секретом для Танон:

– Однажды я спускалась вниз по лестнице, это было вскоре после того, как твой отец приехал в Аварлох. Он улыбнулся мне. Больше ничего не произошло, но с того момента мое сердце было отдано ему.

Танон слушала ее без осуждения. Она понимала, что такое любовь, потому что выросла в любящей семье и потому что всей душой стремилась обрести то же счастье с Гаретом.

– Я не могу представить, как тебе было тяжело. Но теперь у тебя есть возможность узнать, что такое взаимная любовь. Я думаю, что ты уже давно нравишься Хереворду.

Ребекка рассмеялась.

– Да. Ох, бедный Хереворд.

– По-моему, он вызвался сопровождать меня, чтобы постараться забыть о тебе.

– Ему и в голову прийти не могло, что я поеду с тобой.

Они вместе засмеялись, а потом Ребекка встала со стула и приложила ладонь Танон к своей щеке.

– Я думала, что ты возненавидишь меня, если узнаешь о чувствах, которые я испытывала к твоему отцу.

– Я знала об этом долгие годы. – Танон решила не говорить ей, что об этом знали все, кто хоть раз видел, как она смотрит на него. – И у меня нет причин тебя ненавидеть. А теперь расскажи мне, – и зеленые глаза Танон озорно засверкали, – как Хереворд целуется? У тебя слабеют колени.

Ребекка покраснела, а потом захихикала, словно девчонка.

– Он поцеловал меня только один раз, но мне понравилось.

Дверь опять открылась, и в дом вошел Мэдок.

– Где Хереворд? – Танон посмотрела ему за спину. – Все в порядке?

– Да. В двери конюшни обнаружили щель, но потом оказалось, что виной этому конь Лльюида, который вырвался из стойла. Так что бояться нечего. – Он направился к Танон, и его взгляд смягчился. – Хереворд пошел в таверну, чтобы договориться с Падригом о починке двери.

Танон слегка улыбнулась ему. Неужели она действительно нравилась Мэдоку? Боже, пусть лучше это окажется неправдой. Он был вполне привлекательным мужчиной с длинными, черными как сажа волосами, падавшими на выразительные карие глаза. Под черной рубахой и короткими штанами скрывалось тело настоящего воина – поджарое и отточенное до совершенства. Она должна поскорее подыскать Мэдоку жену, чтобы та сделала его счастливым. Танон совсем не хотелось иметь рядом с собой еще одну Ребекку.

– Недалеко отсюда есть луг, где растут дикие амариллисы, а в воздухе пахнет жасмином, – сказал он, едва заметно поклонившись.

Танон едва не отступила назад, когда Мэдок подошел к ней поближе.

– Давай съездим за цветами. – Он остановился и взял со стола лилию. – Эти уже увядают.

Танон беспомощно посмотрела на Ребекку. Няня в ответ лишь пожала хрупкими плечами.

– У меня много дел по дому, – сказала Танон. – Может быть, когда Гарет вернется…

– Ты не должна бояться меня. – Мэдок взял ее за руку, прежде чем она успела отстраниться. – Я не тот жестокий зверь, каким был ночью в лесу, когда на наш лагерь напали заговорщики.