Лорд-обольститель

Он быстро, решительно шагал сквозь строй людей Дафидда, мимо собственных воинов. В его глазах, над которыми нависли злобно сведенные брови, плясали языки пламени. Он добрался до цели и, не говоря ни слова, цепкими пальцами схватил Дафидда за горло.

– О Боже! – Киан вытащил из ножен клинок и встал спиной к Гарету, приготовившись защищать своего господина от нападения людей Дафидда.

Гарет чуть не сбил с ног своего врага и остановился, протащив его вперед еще на несколько дюймов.

– Ты хочешь крови? – Гарет нагнулся и зарычал ему в лицо, еще крепче сжимая горло Дафидда.

– Убей меня, – с вызовом проговорил Дафидд задыхающимся голосом, – и мой отец пойдет войной на твою землю.

Гарет посмотрел на него и улыбнулся той самой леденящей кровь улыбкой, при виде которой норманнские бароны и их гарнизоны на приграничных землях начинали молиться Богу, зная, что сейчас их постигнет страшная смерть.

– Ты пришел сюда, чтобы убить короля Риза. Мы доказали это. Поэтому твой отец не может объявить нам войну, – сказал Гарет. – Ты жив только благодаря милости моего дяди. Хоть я и вижу теперь, что нам удалось предотвратить войну, мне кажется оскорбительной сама мысль о том, что ты еще хоть день проживешь на этой земле.

– Извини меня.

Раздавшийся сзади голос Танон придал жестокому выражению его глаз нечто человеческое. Гарет заморгал и повернул к ней голову. Боже, как он сможет жить дальше, если рядом с ним больше не будет Танон? Если он больше не будет смотреть в эти чистые зеленые глаза, которые напоминают о том, что в мире еще есть чистота, а не только жадность, предательство и убийства?

– Я хочу, чтобы ты уделил мне немного времени. – Она хмуро посмотрела на него, а потом перевела суровый взгляд на Дафидда, которого Гарет продолжал держать.

– Прямо сейчас? – спросил он.

– Oui. – Танон скрестила руки на груди и вздернула подбородок. – Мне нужно кое-что сказать тебе, прежде чем я уеду.

Гарет разжал кулак, и Дафидд упал вниз, словно мешок с мукой.

– Я слушаю тебя.

Дафидд попытался отползти прочь, но Гарет остановил его, пнув ногой.

– Еще одно движение – и я убью тебя. – Он осмотрел своих воинов, которые потихоньку окружали его. – Олуин, присмотри за ним.

«Боже правый, – подумала про себя Танон, – каким же свирепым выглядит сейчас Гарет». Даже сейчас, после того как она убедилась в его бесчувственном варварстве, от одного взгляда на мужа ее будто охватывало огнем.

– Я думаю, что Седрик был прав насчет тебя, – решительно начала Танон. Все это было лишь притворством с его стороны. – Ты трус.

Справа от нее Киан издал такой звук, как будто его ударили в спину ножом. Олуин прищурил глаза и кинул на нее неодобрительный взгляд.

Гарет резко остановился. Он посмотрел на нее так, что Танон поднесла пальцы к своему горлу и отступила на шаг. Гарет заскрипел зубами, готовясь сказать нечто такое, что явно не понравилось бы Танон, но она прервала его:

– Ты боишься быть пойманным. Опасаешься, что до тебя дотронутся. Всю свою жизнь ты учился, как избегать этого. И это держит тебя в тисках, – сказала она с такой уверенностью, как будто изучала его характер долгие годы.

– Правда? – тихо спросил ее Гарет.

Его охватило безумное желание рассмеяться над ее словами – настолько Танон была не права. И тогда окружавшие его люди впервые за последнюю неделю услышали бы его смех.

– Oui. Вот почему ты с такой легкостью врал мне.

Длинный черный локон упал ей налицо, коснувшись губ, на которых застыла горькая улыбка. Она схватила прядь и откинула ее назад. Ее движения были такими женственными, изящными. Мускулы Гарета дернулись от непреодолимой, неконтролируемой потребности сжать ее в своих объятиях.

Он не сказал Танон о Седрике в тот день, когда покинул селение, потому что так было безопаснее для нее. Он не хотел врать ей. Он вообще не хотел впутывать ее в эту историю.

– Я бы не позволил, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Танон. Я солгал тебе, потому что хотел уберечь от неприятностей.

Танон удивленно изогнула брови. Она не говорила об опасности. Но теперь, когда Гарет первым упомянул об этом…

– Как ты мог знать, что со мной происходит, Гарет? Ты оставил меня одну с…

– Нет, это не так. Я никогда не оставлял тебя. Я смотрел за тобой и днем, и ночью. Если бы мой брат попытался коснуться тебя, Мэдок тут же расправился бы с ним. А я с остальными людьми в это время схватил бы Дафидда и его отряд.

– Значит, ты был все время рядом, идиот?! – воскликнул Дафидд, который слышал весь их разговор. Он протянул вперед окровавленную, перевязанную руку и пихнул Гарета.

Гарет медленно повернулся. Изумление Дафидда выглядело бы забавным, если бы в глазах не мерцал угрожающий огонь.

– Ты мог убить нас в любой момент. – Дафидд откинул голову назад и засмеялся. – Ты оказался еще большим дураком, чем я думал.

Киан ощетинился.

– Если бы мы убили тебя, то не добыли бы доказательств того, что ты замышлял разделаться с королем Ризом. И тогда бы вспыхнула война, во избежание которой мы все это и затеяли.

Тут раздался голос Танон, и внимание Гарета вновь переключилось на нее.

– Но ты ведь только что сказал, что Мэдок убил бы Седрика, если он хотя бы дотронулся до меня. А ты и твои люди захватили бы Дафидда. Если бы ты зарезал их…

– Да. – Гарет кивнул, подтверждая то, что Танон начинала потихоньку понимать.

Ветерок донес до нее запах Гарета, этот дикий, мускусный аромат, что противоречил символу власти – золотому обручу вокруг его шеи.

– Ты бы рискнул развязать войну из-за меня? – Ее голос был мягким, глаза заволокло пеленой слез. Когда он кивнул, она шагнула к нему. – Но почему?

Гарету показалось странным, что Танон задала ему подобный вопрос. Его губы сложились в нежную улыбку, от которой взгляд смягчился и потеплел.

– Потому что ты значишь для меня бесконечно больше, чем мир, Танон. Я бы предпочел сражение, но чтобы рядом была ты, одному дню мира, но без тебя. Но я не попрошу от тебя такой жертвы.

– А почему? – Как он смеет признаваться в любви, а потом отказывать ей в возможности насладиться этим?

Гарет посмотрел вокруг себя, на воинов, что заполнили все пространство двора.

– Кимр не место для тебя. Ты заслуживаешь лучшей участи, чем эта.

Танон смотрела на него, не отрывая глаз. Она всегда делала то, что хотела. Каждая просьба, с которой обращался к ней отец или король Вильгельм, проистекали из любви и заботы. Но никто не заботился о ней так, как это делал Гарет. Он вернулся в Уинчестер не как варвар, а как ее защитник, чтобы спасти ее от свадьбы с Роджером и бессмысленной жизни с нелюбимым мужчиной.