Лотерея

— Думаю, ты прав… Можно только с относительной уверенностью предположить, что мир за стенами этого железного ящика кислородный.

— Должен быть, — согласился Эрик, впрочем, без особой твердости. — Согласно правилам, если пассажирский корабль по каким-либо причинам не может достичь запланированного места назначения, он должен направиться к ближайшему кислородному, пригодному или условно пригодному для жизни миру, где люди смогут дождаться помощи… Мне только не нравится эта формулировка «условно пригодный для жизни».

— Мне тоже… — кивнул Ремезов. — Тем более что неизвестно, сколько придется ждать помощи и придет ли она?

— Вы думаете…

— Все может быть, даже, скорее всего, что так и будет. Сам подумай, посчитай, пока на Земле узнают, что мы пропали, пока снарядят спасательную экспедицию, пока она до нас доберется… а ведь еще нужно определить, в какой именно точке мы пропали и куда конкретно подевались. Но даже если они угадают, в конце концов вариантов не так много, то все равно получается очень даже приличный срок, я так думаю…

— Можете не продолжать, — с трудом сглотнул Махов, почувствовав поганую слабость во всем теле и как глаза застилает серой пеленой. — На все это уйдет по меньшей мере два десятка лет… Да я и не слышал, чтобы хоть один пропавший корабль когда-нибудь нашли. Все объявляли погибшими…

— Вот именно… Зачем тратить деньги на дорогостоящую спасательную операцию, которая займет минимум двадцать лет? Чтобы при этом в лучшем случае спасти пару десятков чудом выживших человек? Да еще спятивших… Смысл? Если вообще кто-то спасется… Лучше на эти деньги построить еще один транспортный корабль и кинуть в бездну еще один миллион колонистов.

Все-таки то обстоятельство, что за ними и не подумают посылать спасателей, окончательно подкосило силы Эрика, так что ему даже пришлось опереться о стену и схватиться за грудь из-за перебоя дыхания. Осознание того, что они навсегда застряли на какой-то богом забытой планете, да еще «условно пригодной для жизни» и помощь никогда не придет, потому что ее просто не отправят из-за явной бесполезности поиска и спасения, кого угодно могло раздавить.

— Не падай духом, парень, мы еще живы и будем бороться за жизнь, — подбодрил его Ремезов, похлопав по спине. — Человек такое животное, что может выжить везде. Главное — не опускать руки и все будет тип-топ. Может, еще не все так плохо?

— Хотелось бы верить… Но как показывает мой опыт, судьба не любит делать приятные подарки… скупая она…

— Да ты философ!

— Станешь тут…

— Ты один?

— Да…

— Неплохо держишься, — вновь похлопал Эрика по спине Ремезов. — Не течешь. Я от тебя, если честно, ожидал сопливой истерики.

«Привит, — подумал Махов, вспомнив свои похождения в качестве „крысы“ в городских подземельях. — Некоторую школу жизни все же довелось пройти…»

— Может, позже? — предположил Эрик, криво усмехнувшись.

— Уже шутишь?! Наш человек! Так держать!

— Вы доброволец? — спросил Эрик, глядя на поведение Ремезова.

— С чего ты это взял?

— Да уж больно уверенно держитесь для обычного человека… В такой ситуации даже такие мужики, как вы, тоже с большой вероятностью должны впасть в сопливую истерику.

— Может, не хочу пускать сопли перед пацаном, так сказать, возраст обязывает держать марку крутого мужика.

— Нет, не то…

— Нет, я не доброволец. Тоже, как и ты, в «Лотерею» выиграл…

— А жена? Сразу оба?!

— Вот она как раз со мной в качестве добровольца полетела.

— Сильно, — уважительно кивнул Эрик.

— Верно, — вздохнул Ремезов. — Духом сильная, а вот телом не очень… Уж я ее отговаривал, а она ни в какую… Куда ты, говорит, туда и я… что мне, говорит, одной на Земле делать? Своей очереди ждать? Так лучше уж сразу…

— Дети?

— Не завели…

3

К моменту возвращения в зал Махова и Ремезова очнувшихся колонистов стало намного больше — несколько десятков. Вошедших встретили испуганными, даже затравленными взглядами.

— Где мы? Что происходит?! — воскликнула одна из женщин, и ее возглас сорвал хор голосов. Все наперебой что-то спрашивали.

Началась самая настоящая истерия. Пришедшие в себя люди перепугались до смерти, осознав, что с ними случилось что-то не то.

Кто-то голый, видимо, с помутившимся сознанием, что-то неразборчиво крича, кинулся на Ремезова. Отшвырнув от себя этого придурка, Антон Николаевич в свою очередь заорал:

— А ну все тихо, вашу мать!!! Что разорались, как дети, внезапно оказавшиеся в темноте?! Приходите в себя. Помогайте друг другу! Оденьтесь, а то смотреть противно!

Кто громче кричит, а глотка у Ремезова оказалась луженой, тот и прав. Люди стихли и стали приводить себя в порядок, стыдливо прикрываясь друг от друга. Правда, в посадочном модуле их еще четыре тысячи девятьсот, но сейчас хотя бы с сотней разобраться… Как говорится, великие дела надо начинать с малого.

Тем временем Эрик заметил, что не все колонисты пережили полет. Четыре капсулы так и остались заполненными раствором. При этом на трех мониторах горела надпись: «Необратимая кома», четвертый монитор так и вовсе сообщал, что колонист умер.

Если на основе этих данных провести пересчет, то выясняется, что в среднем три-четыре процента всех колонистов полет не переживает так или иначе.

«Про такой исход событий нам точно ничего не говорили, — подумал Махов. — Остается только надеяться, что это только у нас такой большой процент потерь. И еще хорошо будет, если это действительно большой процент, а не малый…»

Но что-то говорило в пользу того, что так везде, а где-то и того больше.

Когда люди наконец стали похожи на людей, вновь посыпались вопросы, которые не так давно задавали себе Эрик и Антон Николаевич. В ответ на какие-то вопросы они отвечали, на другие еле смогли найти ответы, на третьи — молчали, потому как сами ответов не знали, в частности о том, где они находятся.

— Ну вот, — сказал Антон Николаевич, подводя итог, когда поток вопросов иссяк, — теперь нужно успокоить людей в других отсеках, пойдите и расскажите, что знаете сами, и убедите их не делать глупостей. Нужно чтобы все сохраняли спокойствие и не тратили энергию, ни физическую, ни эмоциональную. Ищите среди пробудившихся медиков, желательно высокой квалификации, даже ученых из числа вирусологов, бактериологов, просто биологов и химиков. В общем, сами понимаете, нам нужны те, кто сможет при наличии средств, создать щит против местной биосреды, если планета имеет исконные формы жизни от низших до высших. Что вероятнее всего, так как стерильных планет, при этом пригодных для проживания, почти нет.