Лотерея
Шрифт:
«Неужели Элен? — подумал Махов. — Зачем она тут?»
— Живо проверить, что там к чему!
«Крысы» побежали к машинам, но вертолет, постояв едва ли десять секунд, вновь поднялся в воздух и улетел. Но не успел он набрать высоту, как неподалеку сел самолет и, едва остановившись, так же взлетел и ушел на восток.
— Ну и что это было? — удивился Сиволапый, вглядываясь в бинокль. — Никто не вышел, они ничего не оставили. Зачем прилетали? Ну да черт с ними… Еще водички хочешь?
«Почему бы и нет?» — подумал Эрик и кивнул.
— Нет проблем!
Махова действительно снова
Впрочем, Эрик скоро пожалел о том, что напился воды. Лучше уж было поскорее потерять сознание и умереть от жажды, чем мучиться на этом иссушающем пекле.
Солнце выглянуло из-за горизонта — и началось…
Поначалу фокус от увеличительного стекла оставался широким, но даже это крупное пятно света жгло неимоверно, заставляя сморщиваться кожу от потери воды. Но это страдание лишь малая толика того, что его ожидало, когда луч сфокусируется в крохотную точку.
Но вот солнце поднялось выше, пошло по небосводу и начало прижигать по-настоящему.
Махов заорал так громко, что его действительно могли услышать через корпус модуля. Впрочем, Сиволапый с каким-то безумным видом, посмеиваясь, наслаждался первыми мучениями своего пленника в непосредственной близости, укрывшись зонтиком.
На радость «крысиного» короля от невыносимой боли Махов извивался под веревками как мог, чтобы как-то отвертеться от жгущего светового пятна, но все было бесполезно. Привязали его крепко, да и не помогало это.
Свет, собранный линзой в одной точке, лениво полз по коже, сжигая ее в уголь с соответствующим запахом. То, что Эрик вертелся, только прибавляло ему мучений, и полоска сожженной плоти беспорядочной линией изуродовала всю его грудь, но и не вертеться он не мог.
В конце концов он провалился в беспамятство от невыносимых страданий.
— Завтра продолжим, — с безумной улыбкой пообещал ему Сиволапый, когда Махов очнулся в тени модуля. — Я буду возить тебя с собой и постараюсь, чтобы ты жил долго, очень долго! Я даже буду заботиться о тебе. Чувствуешь облегчение? Это противоожоговая мазь…
Эрик действительно чувствовал, что не будь на его теле целебной мази, боль, которую он сейчас ощущает, была бы в десятки, если не сотни раз сильнее. Но не благодарить же за это?
— Твои раны и крики в свою очередь бальзам для моих душевных ран. Или, ты думаешь, мне приятно находиться здесь?! — без перехода крикнул Сиволапый и уже через секунду доброжелательным голосом с улыбкой поинтересовался: — Еще водички хочешь?
Когда Махову поднесли фляжку с необработанной водой, он не смог отказаться. Даже порадовался, что вода необработанная, грязная. Может, какая местная зараза убьет его быстрее, чем пытки на солнце? Эрику только и оставалось, что надеяться на это, потому как больше надеяться не на что.
— Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь… Поумоляй меня прикончить тебя быстро, вышибив мозги, — изгалялся «крысиный» король, играя в руке пистолетом на ковбойский манер.
— А есть смысл? — глухо и без надежды поинтересовался Махов.
— Нету! — засмеялся Сиволапый.
Его окружение также радостно заржало.
Когда
опустилась ночь, Махова снова привязали к столбу. Растрескавшиеся, закровоточившие раны больно заныли, заранее напоминая, что его ожидает с очередным восходом солнца. Вот-вот наступит отрезок меганочи, а вслед за ним запылает ненавистный рассвет…«Может, все же эти твари прилетят и сожрут меня?» — с долей надежды подумал Эрик.
Он скорее готов был принять смерть от поедания живьем, чем от того, к чему приговорил его сходящий с ума Сиволапый.
25
Махов на какое-то время забыл о своей боли и даже о грядущих мучениях, наблюдая за все более нервным поведением Сиволапого. «Крысиный» король все чаще пристально глядел на запад и раздраженно прикрикивал на своих подчиненных, то и дело посылая кого-нибудь с кем-то связаться.
«Ну конечно, — вспомнил Эрик, — собственно, он и задержался в нашем модуле, потому как ожидает подкрепления. Ему нужно восполнить понесенные потери и набрать дополнительные силы под захваченное оружие, чтобы захватывать не по одному и даже два, а сразу по три-четыре модуля за раз. Но пополнение почему-то все никак не подходит…»
Наконец на западе появился свет, но только всего от полудюжины машин. Хотя чтобы увеличить свою стаю, Сиволапый послал около сотни «круизеров», грузовиков и автобусов. Куда делись остальные?
Три слегка побитых внедорожника, два грузовика и автобус, носившие следы повреждений, остановились недалеко от столба Эрика.
— В чем дело? Где остальные?! — вскричал Сиволапый, подходя к высыпавшим наружу «крысам». Некоторые из них оказались ранеными.
— Нас разбомбили… Очень много убитых и раненых… — ответили ему.
«Элен… — улыбнулся Махов, вспомнив, что у нее как раз имелась соответствующая загрузка. — Молодца девочка».
— Твоя сучка постаралась? — заметил улыбку Махова Сиволапый. — Вижу, что твоя, сияешь, как лампочка. Но ничего, нас еще много! Мы свое возьмем. А уж как я твою сучку уделаю тогда! Так она будет молить меня о твоей участи!
— Ты уверен? — взглянув в небо, поверх Сиволапого, с усмешкой поинтересовался Эрик и засмеялся.
— Что ты ржешь?..
«Крысиный» король проследил за взглядом беспомощного, но почему-то радостно смеющегося пленника и замер. То, что он увидел, сковало его. В небе двигались десятки, сотни точек, и не птиц, а самолетов и вертолетов. Они единой массой пошли на посадку. Приземлившись, они снова взмыли в воздух, только на этот раз, в отличие от вчерашнего случая, на земле остались сотни людей.
Теперь стало ясно, зачем вчера прилетали и садились одиночные вертолет и самолет. Пилоты просто знакомили бортовые компьютеры с местом автоматической посадки, потому как столько пилотов вряд ли имелось среди колонистов. Полученную информацию размножили и загрузили в другие самолеты и вертолеты, отсюда такая летающая армада. Она почти вся на автопилоте.
В дополнение к воздушному транспорту с востока показалась огромная колонна машин, и вскоре к воздушному десанту не менее чем в тысячу человек прибавился наземный числом еще в две тысячи бойцов.