Ловчая

– Думаешь, он заметил что-то подозрительное?

Риадна качает головой. Вероятность этого составляет один процент, ловцы всегда сливаются с пространством во время охоты, и Мэлани это знает. Глаза её хитрые блестят, как у Сони после того, как он нассал в тапки в очередной раз. Нашла, значит, за что зацепиться.

– Ну, тогда чего такая загадочная? Хьюберт заглядывал? – будто давит на все триггеры сразу. И пусть для них это нормальный формат общения, на этот раз выбивает из колеи.

– Да пошёл он, – выпрыгивает недовольное. – Просто эта охота была сильно тяжелее всех предыдущих. Не понимаю, почему.

Мэлани разливает заварившийся напиток по кружкам и качает головой.

– Организм не железный, а ты сама его испытываешь. Чего ожидаешь, что превратишься в бабочку?

– Почему же в бабочку? В призрака.

Риадна натягивает улыбку от уха до уха, скулы ноют, но Мэл иронии не оценивает. Недовольно цокает и бьёт открытой ладонью по предплечью, игнорируя болезненный вскрик.

– Да ты утомила! Тебе жизнь дали – так пользуйся, каждый мир из неё выжимай. А не веди себя как дура-суицидница.

Риадна пристыженно опускает взгляд и делает первый глоток. Словно не только по глотке, но и по венам вместе с кипятком течёт лава из спокойствия и пустоты. Чувство вины отступает. Ей нравится этот вкус: пряность корицы, медовые ноты и терпкость трав. Вкус жизни ей тоже нравится. Только той жизни, в которой она полностью была человеком, знающим одно время и живущим в нём.

Но той жизни больше нет и не будет. Потому что она стала ловчей.

– Разве это жизнь? – она прикрывает глаза, сглатывая горечь и лепестки одуванчика. Мэлани в недовольстве громко опускает кружку на стол.

– Мы сейчас подерёмся. А что это по-твоему, тамагочи?

Риадна хмыкает.

– Демо-версия смерти?

– Всем бы такую смерть, с великой миссией, – Мэлани снова доливает напитка в чашку доверху и подталкивает к подруге шоколад. – А то мрут бесславно и скучно.

Но у Ариадны не спросили, хочет ли она этой великой миссии или нет. Вслух она этого уже не говорит – никого не спрашивают. Мэлани в своё время тоже не спросили, хоть она и быстро влилась в процесс. Это Ри второй год силится, и всё ещё иногда задаётся вопросами, почему ловцы обязательно должны быть людьми. Мэл объясняла, но логика разбивается о простое желание побыть счастливой и беззаботной. Люди охотнее справляются с работой, зная, что на кону жизни людей, живущих с ними в одном временном отрезке. Хранители на такое сопереживание не способны – но лучше бы научились.

Замкнутый круг, выхода из которого нет: она уже ловчая, она уже знает о границах и периодически видит призраков прошлого, которые по случайности забрели в настоящее. Это её путь, и его нужно пройти.

Она тяжело вздыхает и опускает свою чашку на стол, от звука Мэл дёргается и заговорщически тянется в сторону кухонных ящиков.

– Придумала. Давай тарошки раскинем?

Скептицизм на лице Риадны виден со спины, потому что выгнутая бровь ползёт до затылка.

– Тебе снова впарили какой-то онлайн-курс?

Конец ознакомительного фрагмента.