Ловчие удачи

Скиере ком подкатил к горлу, когда дуэргар сомкнул веки остекленевших глаз и тихо произнес:

— Прощай, друг. Врата Бездны открылись для тебя.

Тем временем Карнаж и его провожатые вошли в кабак, где произошла печальная кульминация недавней ссоры.

«У сварливой гарпии» было не лишенным уюта заведением с высокими потолками вполне в феларском стиле вечно полных народом кабаков в людских королевствах. По вечерам здесь собирались и рассаживались в углах члены воровской гильдии, которая фактически была на легальном положении, так как платила страже немалые деньги со своих доходов. Отсюда следовало, что всяческие конфликты с ними были крайне нежелательны.

Феникс окинул взглядом общий зал, повернулся к стойке, где ему приветливо улыбнулся хозяин. Они были давними знакомцами. Владелец кабака, сутулый человек с копной серо-седых волос, вдобавок топорщившихся в разные стороны, поприветствовал «ловца удачи», расплывшись в улыбке. После чего взгляд его внимательных глаз из-под густых бровей покосился в сторону сидевшей за столом у стены компании, тоже проявившей интерес к красноволосому.

Откинувшись на стуле и взгромоздив ноги в сапогах на стол, среди приятелей сидел сильванийский эльф и, не спеша, платком вытирал кровь со своего элегантного кинжала, более приближенного по форме к стилету, что были в ходу на его родине. Это и был Кеарх.

Кто бы мог подумать, что за подобным безмятежно-ангельским личиком могла скрываться гримаса вора и убийцы, отменно владевшего клинком и отмычкой? Поговаривали, что он был из родовитых сильванийцев, но сбежал, так как, при всем благополучии и достатке, личная свобода у лесных эльфов в последние века оказалась лишь номинальная. К тому же, тяготение все более к анклаву крепко закрывало доселе почти незримые границы. И вот, сейчас, его темно-синие глаза не отрываясь и не моргая смотрели, ловя каждое движение Карнажа, то бишь полукровки, а их лесные эльфы испокон веков недолюбливали. Возрастание числа смешанных браков как раз и побуждало сильванийских королей надежнее закрыть свои границы.

— Что желает мой добрый завсегдатай? — поинтересовался кабатчик, по привычке доставая глиняную пивную кружку, но потом, спохватившись, собирался взять небольшой стаканчик, более подходящий для вина, однако Феникс удержал его и кивнул в сторону бочки с меткой имперских провинций.

Хозяин изумленно воззрился на клиента, вкусы которого, как ему казалось, он превосходно изучил. Он пытался найти в глазах полукровки ответ на терзавшие его догадки, пока золотистая жидкость заполняла кружку, практически не пенясь. Судя по всему, «ловец удачи» явился не просто так, а пиво заказал для вида, намереваясь затеять добрую ссору и наверняка пригвоздить кого-нибудь.

Карнаж развернулся и встал, облокотившись на стойку, даже не прикоснувшись к пиву, с интересом отметив, что из тех, кто сопровождал его до дверей «У старой гарпии», рядом не осталось никого.

От стола, за которым сидел Кеарх и его приятели, поднялся молодой полуэльф и развязной походкой паяца подошел к Фениксу. Убрав руки в карманы залатанных широких лангвальдских штанов, он постарался вложить все презрение, на которое был способен в усмешку. Ее адресат спокойно взял кружку дешевевшего пива, по качеству не уступавшему моче, и даже поднес к губам.

— Господа, — объявил полуэльф, — Смотрите, кого мы имеем честь видеть! Сам Феникс залетел сюда, чтобы почистить перышки, а вы все по какому разу пили за упокой его грешной душонки. Да, даже сдохнуть эти «ловцы хлама» не умеют. Что эта вот красноволосая «легенда», что Вран, чьей знаменитой шпаги так никто и не увидел на «Ковре почета и памяти». Наверное, потому, что владелец-то сбежал так быстро, что обронил по дороге оружие!

— Не тебе судить, щеночек, — ощерился Карнаж, — Зубки еще в клыки не превратились, а уже тявкаешь? Смотри, разорвут и хвоста не останется.

— Так одного уже порвали! — засмеялся полуэльф, — А ты, видимо, явился потому, что хвостик от него нашел. Да? Или просто так, имперского пивка полакать?

— Нет… — пиво из кружки резко плеснуло в глаза наглецу, — Я пришел за тем, за чем пришел. Но могу кое-кого угостить за свой счет.

С этими словами опустевший массивный глиняный сосуд обрушился на голову полуэльфа. Осколки разлетелись по полу. За ними следом свалился и сам зачинщик ссоры. Его рука рванулась к поясу за ножом, но оружия не было. Стоная, полуэльф перекатился на другой бок подальше от противника, протянув руку к сапогу, но за голенищем тоже было пусто. Попытка подняться окончилась жестоким ударом в живот обитым мыском сильванийского ботфорта.

Кеарх не моргнул и глазом, когда в стену над его головой друг против друга вонзились два ножа, некогда составлявшие нехитрое вооружение полуэльфа, и которых Карнаж его лишил, оказавшись не в пример расторопнее противника.

Подручные эльфа вскочили с насиженных мест.

Со всех сторон послышались крики: «Круг! Круг!»

— Что ж, у этого темноэльфийского выродка оказался такой известный защитник? Я удивлен, — сильваниец встал и, вертя в пальцах свой кинжал, свободной рукой расстегнул серебряные застежки у горла на дорогой швигебургской куртке.

Они встали друг против друга. Вышла занимательная картина разительного отличия даже в таком обществе, что собиралось «У старой гарпии». Эльф, причесанный и одетый как дворянин, в костюме красной кожи, дорогих отороченных золотом перчатках и сапогах последней придворной моды, и полукровка, с шевелюрой неровных, обросших по плечи волос цвета свежей крови, в одежде из потрепанной черной кожи. Его короткая ран'дьянская куртка с воротником-стойкой, не доходящая до пояса, и ботфорты выше колен обитые на мысках и пятке железом давно вышли из моды и теперь их носили разве что бродяги или наемники.

Карнаж два раза хлопнул в ладоши, после чего руки медленно скользнули за спину, откуда не торопясь, с шипением, вытащили из ножен шабер и шпаголом. На лице Феникса заиграла недобрая улыбка, оголявшая белые ровные зубы без выраженных резцов.

Столы и стулья были убраны, и в образовавшемся кругу остались только двое.

Перехваченный лезвием вниз Vlos'Velve жадно поблескивал огнями свечей вместе со стальными плоскими набойками на костяшках перчатки. Кеарх узнал это «раздвоенное» лезвие проклятого шпаголома и судорожно сглотнул — оставленные клинком шрамы никогда не исчезали, а раны очень плохо затягивались.

В руке сильванийца сверкнул второй кинжал, и эльф тут же кинулся в атаку.

Оба резко пришли в движение. О столкновении клинков свидетельствовал только звон от всполохов метавшихся как молнии лезвий. Противники кружили и прыгали, словно в диком танце, оглашая замерший над ними воздух резкими криками. Они то прогибались друг под друга, то изворачивались, нанося удары от груди и через спину.

Вот Кеарху удалось резануть, вспоров на спине Феникса черную кожу куртки. Но, к его изумлению, из-под нее показалась черная крупная чешуя подкладки, на которой не осталось толком и царапины, хоть удар и был отменным.