Ловчие удачи

— Не твое собачье дело, зубастый. Говори правила здешние и не испытывай моё терпение, — пресек попытки дознания красноволосый, озадачив стража своим диковинным металлическим голосом.

— Та-ак, — протянул детина, поигрывая в руке увесистой дубиной. Но, ничего не найдя сказать, лишь буркнул, что проливать сегодня кровь в «городе» лучше не стоит, и дал отмашку остальным пропустить.

В вольницах с правилами было туго, особенно для охраны у входа. Так как непонятно было, кого они должны охранять, толи обитателей от приезжих, толи наоборот. Большинство «местных» сами могли за себя постоять, и поединки случались почти ежедневно. Запрещались только драки группа на группу числом более десятка участников с каждой стороны.

Впрочем, основной заботой у стражей были гнездовья вывернв сводах. Эти твари могли хорошо послужить при обороне расположенной среди пещерных озер цитадели, но их надо было чем-то кормить, чтобы, с голодухи, не пожрали народ. Поэтому поиск пропитания по большей части и был основным занятием стражи, а именно: собирание тел тех, кого в потасовках насадили на нож, или тех, кого прикончила цинга… До старости здесь мало кто доживал.

Узкий ход вывел красноволосого к круто спускающейся вниз дороге.

Внутри невероятного размера пещеры помещалась высокая, под самый свод, крепость с отвесными стенами, уходящими вверх и распускающихся там, словно цветок, лепестками башен, нависая над фортификацией. Цитадель так и называли «Каменным Цветком», а вокруг небольшого островка, среди озер тухлой мутной воды, где она помещалась, лепили вкривь да вкось жилища те, кого нелёгкая занесла до кучи к чернокнижникам на эту окраину мира: гноллы, крысолюды, полукровки всех мастей и человекоящеры. Последние, в большинстве своем, оказывались беглыми каторжниками с Острова Туманов. Это объясняло причину их нахождения в такой дали от родного острова в южных морях. Ведь чем дальше от кандалов, тем лучше.

У входа, откуда зашагал приезжий, располагалось людское «поселение». Если так можно было назвать выстроившиеся вдоль улицы несколько хибар, у каждой из которых кучковались матери и дочери и продавали себя — эхо недавно отмененного закона в Феларе о «меченных». Падших женщин в этом людском королевстве клеймили, и дальнейшая их судьба была незавидна. Впрочем, такая же участь изгоев постигла воров и убийц. Пусть закон отменен, но всякое напоминание о нем — с глаз долой!

Это было воистину обиталище «меченых». Они жили здесь целыми семьями, а отличить их всегда можно было по стигмам [4] на лицах. К ним относились с пренебрежением. Однако, даже вооруженный до зубов гнолл из цитадели, когда проходил здесь, поджимал свой хвост. Укромных уголков для того, чтобы вспороть брюхо и обобрать до нитки, среди хибар было предостаточно.

4

stigma — (гр.) метки или клейма на лицах рабов и преступников.

Красноволосый лишь примерно знал, куда ему следует двигаться, но, не особо озираясь по сторонам, поспешил пройти опасное место под хор многочисленных предложений продажной любви.

— Карнаж? — послышалось со спины.

Красноволосый обернулся. Перед ним стояла полуэльфка в старомодных обносках, с вульгарно накрашенным лицом и плохо расчесанными светлыми волосами, спадавшими на глубокое декольте.

— Вы ошиблись, — голос, прозвучавший странным для стража у входа, стал, к тому же, холодным и немного хриплым.

Из-под полей шляпы не было видно, как нахмурились огненные брови, над глазами, где зрачок стал величиной в полбелка.

— Извините, — прошептала проститутка и отвернулась.

Карнаж зашагал дальше.

Его зрение обострилось до предела, отчего с глазами и произошла подобная метаморфоза — смешанная кровь эльфов и жителей Ран'Дьяна частенько давала хорошее преимущество в плохо освещенных местах.

Полукровка узнал полуэльфку, но теперь это не имело значения. Куда более его беспокоило, что узнали его. И он ругал себя за то, что обернулся. Недаром в переулке, когда эта продажная девка сдуру сказанула его имя, шмыгнул крысолюд. Это племя отличалось известными повадками, а цель его, Карнажа, визита могла заинтересовать не только этих горбатеньких грызунов, ходящих на двух лапах, но и куда более серьезных лиц.

Красноволосый рассудил, что следует поспешить, иначе он рисковал не успеть добраться до обиталищ чародеев у стен «Каменного Цветка». А ведь там у него имелось одно выгодное дельце с чернокнижницей.

Запах сырости усилился, когда он подошел к выдолбленной в скале лестнице. Рядом, на сваях в пруду, громоздилась таверна. Из окон бил яркий свет и доносились крики, клацанье глиняных кружек и попытки сыграть на каком-то, видимо, изрядно покалеченном струнном инструменте.

— Если они и соберутся напасть, то только здесь, — хрипло буркнул себе под нос Карнаж.

Действительно, более удачного места найти вряд ли бы удалось, так как до каменных лестниц ведущих к башням у цитадели было рукой подать, а шум из таверны мог приглушить возню схватки.

Едва полукровка успел остановиться, как сзади послышались торопливые шаги. Красноволосый метнулся в сторону — о камень недалеко от того места, где он стоял, звякнуло что-то металлическое и отлетело, бултыхнувшись в пруд.

Крысолюд неуверенно потянулся своими длиннющими, ниже колен лапами к голенищу сапога за ещё одним ножом, оглядываясь в поисках только что стоявшего перед ним красноволосого. Где-то сбоку хлопнула ткань плаща, в следующее мгновение наброшенная на голову крысолюда, начавшего беспорядочно кромсать перед собой воздух. Полукровка отпрыгнул — появился второй грабитель: человек с длинным ларонийским кинжалом в руке, в легкой кольчуге и стигмой наемного убийцы на небритой щеке. Все это наводило на мысль, что оба было далеко не простое ворьё, обитавшее здесь в изобилии. Скорее заезжее, из городских гильдий, но, тем не менее, ворье.

Карнаж стоял перед ними, сгорбившись, держа обе руки за спиной на рукоятях оружия. Его черная с петушиным пером шляпа валялась под ногами, кроваво-красные волосы спадали на лицо, скрывая частично глаза. Из-за высокого стоячего воротника приталенной ран'дьянской куртки был виден оскал белых зубов. Он перекосил треугольное, немного суховатое лицо с небольшим белым шрамом под левым глазом.

Человек в кольчуге прищурился: из-под расстегнутой на груди куртки полукровки блеснул медальон с крупным рубином в золотой оправе.

— Это он, — пропыхтел крысолюд своему напарнику.

— Оно и хорошо, — усмехнулся наемный убийца, почесывая лезвием кинжала щетину там, где красовалась стигма, — Люблю пустить кровь нелюдям, особенно остроухим выродкам вроде этого.

— Зачем так торопиться? — процедил сквозь зубы Карнаж.

— Приятель, сам ведь знаешь золотое правило: у кого есть золото, тот правила и устанавливает! Извини, но нам хорошо заплатили.

Пока человек это говорил, крысолюд наклонился почти до земли, подняв для атаки сжатый в лапе нож над головой.

— Но есть ещё одно «железное» правило, у кого клинок острее — тому и золото, — зло прошипел полукровка.

— Вот мы и проверим, — фыркнул крысолюд и бросился в атаку.

Красноволосый извернулся, хватая противника. На его спине полыхнули вшитые в бахрому куртки на уровне лопаток огненно-красные перья.

Нож вылетел из лапы напавшего, зарывшегося своим крысиным носом в каменную крошку.

Кинжал полукровки засел в черепе крысолюда по самую рукоять.

— Феникс!? — воскликнул меченый, различив на куртке подшитые перья.