Ловцы душ. Исповедь
Шрифт:
У Санникова оставалась еще одна консультация по записи, но он плохо слышал, что ему говорит постоянный клиент, страдающий манией преследования. Такому нужен психиатр, психология здесь бессильна. Он все-таки привел мужчине несколько доводов против того, что кто-то его преследует, и отпустил в глубокой задумчивости. Костя знал: через неделю мужчина вернется и приведет ему контраргументы. Так строилось их общение. Но это будет еще не скоро.
После работы он медленно побрел в сторону остановки. Торопиться смысла не было. Скорее всего, он сегодня идет к Ларисе в последний раз. Она выслушает
Они столкнулись в подъезде. Лариса бежала вниз по лестнице с двумя большими сумками. Следом через ступеньку прыгал Петя. Санников не успел ничего спросить, Лариса сунула ему свои сумки и повернула назад:
— Там, внизу, — крикнула она, — красная машина. За мной… приехали. Поставь эти, а я быстро сбегаю за остальными.
Петька остался стоять рядом с Санниковым.
— Хоть ты объясни, что случилось? — спросил его Костя.
— Ей сегодня позвонила та мама, которая нашлась, и сказала срочно драпать.
— Почему?
— Из-за тех ребят, что вчера крутились. — Петька перешел на шепот, потому что по лестнице поднималась пожилая женщина…
Нина Анисимовна совершила непростительную глупость. Вечером она так увлеклась чтением, что начисто позабыла о просьбе Марты. Ей, конечно, было не совсем удобно идти к незнакомому человеку и говорить ему какую-то абракадабру. Но обещание — свято. В конце концов — чем она рискует? Ну выставит себя дурочкой в крайнем случае. Не побьют же ее за это!
Всю дорогу она ругала себя за забывчивость и повторяла время от времени японское слово «тсонсапо», чтобы не вылетело из головы. Сегодня она знала гораздо больше вчерашнего о девушке Ларисе, и ей не терпелось посмотреть на нее.
В подъезде она наткнулась на молодого человека с мальчиком, один вид которых вызвал у нее улыбку. Так она и поднималась дальше, улыбаясь и предвкушая…
Навстречу ей попалась девушка, лица которой она не успела разглядеть.
— Скажите, пожалуйста, — крикнула ей вслед Нина Анисимовна, — квартира 55 на четвертом или на пятом этаже?
Девушка поравнялась с молодым человеком и обернулась. «Она!» — вздрогнула Нина Анисимовна. Нет, конечно, абсолютного сходства не было. Глаза — другие, взгляд — иной. Но овал лица, форма носа… Вылитая Марта!
— Вы Лариса? — Нина Анисимовна, сияя, спускалась вниз. — А я вас узнала, — начала она и вдруг спохватилась, что не имеет никаких полномочий разговаривать с девушкой или рассказывать ей о чем-то.
Интересно, понимает Лариса по-японски? Наверно, училась когда-то, недаром же Марта…
— Тсонсапо, — отчетливо произнесла Нина Анисимовна, стоя выше Ларисы на одну ступеньку.
Она старалась говорить с акцентом, как настоящая японка, чтобы девушка лучше поняла ее. Слово прозвучало в подъезде звонко, как звук разбитого бокала. А действие произвело — как разорвавшаяся граната.
Лариса побледнела и некоторое время смотрела прямо перед собой, словно что-то припоминая. Губы ее вздрагивали, как будто она собиралась заплакать. Потом она с ужасом взглянула на Костю, на
Нину Анисимовну, на Петю и попятилась вверх по лестнице. Споткнувшись, она повернулась и припустила назад. Через несколько секунд с грохотом захлопнулась дверь и повисла тишина.Внизу Костя слышал легкие шаги старушки, быстро спускавшейся по лестнице.
— Ты что-нибудь понял? — спросил его Петя и, не дожидаясь ответа, сказал: — Вот и я тоже. Обычно она… Ну да ладно, все равно ты этого анекдота не знаешь. Пошли, посмотрим, чего с ней такое.
Они позвонили раз, другой, третий, но Лариса не открыла.
— Понятно, — сказал Петька. — Контора закрылась. Держи, — он протянул Косте сумку, — я, пожалуй, пойду.
— Стой! — Санников смотрел на дверь как на заклятого врага. — Чепуха какая-то… Лариса, — позвал он, — ты помнишь, что у Пети температура? Он уходить собрался!
За дверью стояла гробовая тишина. Петька порывался уйти, но Санников крепко держал его за рукав. Через несколько минут лязгнул замок, высунулась рука Ларисы, пошарила в пространстве, пока не наткнулась на Петю, и втащила его в квартиру. Санников остался на площадке один с сумками.
Попытавшись осмыслить произошедшее, Костя понял, что не может придумать ни одного более-менее здравого объяснения случившемуся. Он спустился к окошку и выглянул на улицу. У подъезда действительно стояла красная машина. Она была реальной, в отличие от улыбающейся старушки, сказавшей что-то на птичьем языке и растворившейся как сахар в горячем чае, в отличие от запертой двери и Ларисы, которая сбежала от него, будто он на ее глазах превратился в монстра.
Костя решил не ломать голову, а подождать, что будет дальше. Ее ведь кто-то ждет внизу, а значит, рано или поздно либо она выйдет из квартиры, либо кто-то поднимется за ней. Тогда, может быть, что-нибудь и прояснится.
Санников выстроил сумки Ларисы в ряд, сел на ступеньку, вздохнул и пожалел, что не захватил с собой свежий номер журнала «Вопросы психологии». Неизвестно, сколько придется ждать…
Прошло около пятнадцати минут, дверь, наконец, открылась, и вышел Петька.
— Заноси сумки, — скомандовал он. — Мы никуда не едем. Да побыстрей!
Санников послушно внес сумки и остановился, увидев Ларису. Она была все такая же бледная, лицо напряженное, руки сжаты в кулаки.
— Что с тобой?
Лариса молчала, вместо нее ответил Петя:
— Она считает, что ты — враг.
Санников задумался. Может быть, Василий уже позвонил и рассказал ей про Сашу?
— Почему? — уточнил он, не решаясь сразу каяться.
— Ей сказали…
«Василий! — пронеслось у Санникова в голове. — Задушу!!»
— Та тетка сказала, в подъезде.
— Что-то я не слышал, — удивился Санников.
— И я тоже, — подхватил Петя. — Но она никуда не поедет. И никуда не пойдет. Будет сидеть дома. Понятно?
— Нет.
— Пойди вниз, — раздраженно сказала Лариса, — и скажи моей э-э… Евгении Петровне, что я сегодня никуда не поеду.
— Почему?
— Придумай что-нибудь.
— Да я даже для себя не могу придумать никаких объяснений! Что я ей скажу?
— Мне все равно. Если она поднимется, я не пущу. — Лариса говорила быстро и отрывисто.