Ловец Мечей

Конор не замечал ее взглядов; он был занят разговором с Аудетой, веснушчатой девицей из Вальдерана, которая сидела на подлокотнике его кресла. Ее веки были раскрашены золотыми и алыми полосками, которые вспыхивали, когда она моргала.

– Если леди Аллейн услышит, что Шарлон водил ее драгоценную дочку в Храмовый квартал, она вырвет ему ребра и сделает из них какой-нибудь музыкальный инструмент, – сказал Фальконет таким тоном, словно эта перспектива казалась ему забавной.

– Я поговорю с Шарлоном, – сказал Кел и отошел прежде, чем Фальконет успел его остановить.

Приблизившись, он заметил, что Роверж играет прядью золотых волос Антонетты. Десять лет назад она обернулась бы и ущипнула его как следует; сейчас же сидела неподвижно, не обращая на него внимания. И смотрела на Конора.

– Шарлон.

Кел хлопнул друга по спине. Конечно, сам он не выбрал бы Шарлона в друзья, но Конор знал его с колыбели, и поэтому он являлся постоянной величиной и в жизни Кела.

– Рад тебя видеть. – Кел наклонил голову. – И демуазель Аллейн. Какой сюрприз. Я считал, что ваша тонкая натура и безупречная репутация не позволят вам даже задумываться о посещении подобных заведений.

Во взгляде Антонетты промелькнуло раздражение. Кел обрадовался. Это было все равно что заглянуть под маску актера, увидеть истину, скрытую искусной ложью. Но в следующее мгновение раздраженное выражение исчезло, и Антонетта улыбнулась той улыбкой, при виде которой Келу хотелось скрежетать зубами.

– Это так мило с твоей стороны, волноваться насчет моей репутации, – весело произнесла она. – Но ей ничто не угрожает. Шарлон обо мне позаботится, не правда ли, Шарлон?

– Совершенно верно, – ответил Шарлон. – Со мной ее добродетель в полной безопасности.

Келу стало неприятно, как будто ему за шиворот забралась парочка пауков.

Антонетта. Ему хотелось что-то сказать, предупредить ее, но она уже поднялась и приглаживала юбку.

– О, предсказатель! – воскликнула она с таким выражением, словно только что заметила юношу с картами. – Я просто обожаю, когда мне гадают.

И она чуть ли не бегом бросилась к группе людей, окруживших предсказателя.

– Ты ее в постель не затащишь, Шарлон, – сказал Кел. – Ты же знаешь, что мать хочет выдать ее за Конора. А Антонетта – послушная дочь.

– Конора ей не видать, – криво усмехнулся Шарлон. У него были каштановые волосы и бледное лицо, как у матери, уроженки Детмарка. – Ему нужно заключить брак с иностранной принцессой или принцем. И, когда ее мечты рухнут, я буду рядом, чтобы осушить ее слезы.

Кел покосился на Конора, который усадил Аудету себе на колени. Она потянулась к нему, чтобы откусить кусочек вишни, которую он держал во рту. Вероятно, дело зашло бы еще дальше, но в этот момент появилась Алис и, рассыпаясь в извинениях, прикоснулась к плечу принца. Они обменялись несколькими словами, после чего он поднялся и вышел из салона следом за ней, оставив Аудету в компании Фальконета.

В дверях Алис обернулась, взглянула на Кела и едва заметно кивнула. «Когда я дам знак», – сказала она, и он подумал: неужели она отвлекла Конора ради него? Нет, разумеется; она не стала бы выманивать принца из зала под фальшивым предлогом, наверняка у них было какое-то дело.

Бросив последний взгляд на Антонетту, которая, обнимая визжащую Санчию, наблюдала за гаданием, Кел поднялся и незаметно вышел из салона через заднюю дверь. На лестничной площадке целовалась молодая парочка; никто из них не заметил Кела. Он поднялся на верхний этаж и остановился у ничем не примечательной, но хорошо знакомой двери.

Когда Кел в первый раз увидел библиотеку «Каравеллы», он был изумлен. Он думал, что найдет здесь кнуты и наручники, но оказался в комнате, полной книг. Здесь пахло чернилами, старыми кожаными переплетами и сальными свечами. Стены были отделаны деревянными панелями, оконца ромбовидной формы находились высоко под потолком; масляные лампы, висевшие на металлических крюках, давали теплый желтый свет.

В соседнем зале, куда вела деревянная арка, хранились самые редкие книги. «Мы владеем крупнейшей на всем Данморе коллекцией книг, посвященных искусству доставлять наслаждение, – не без гордости сообщила ему Алис. – Наши клиенты могут просмотреть книги и выбрать любой понравившийся сценарий. Никто, кроме нас, не предлагает такую услугу».

Кел подошел к столу, на котором лежали книги, провел кончиком пальца по корешкам. «Краткая история наслаждений». (Он подумал: а почему бы не издать подробную историю этого предмета, ведь это было бы гораздо уместнее.) Многие книги были на иностранных языках, и Кел переводил про себя: «Зерцало любви», «Сад ароматов», «Тайные уроки нефритовой спальни».

– Вы пришли, – раздался голос у него за спиной. – Алис сказала, что вы придете, но я не был уверен.

Кел поднялся, обернулся и увидел молодого человека лет двадцати – он стоял под аркой, прислонившись к стене. Он оказался моложе, чем ожидал Кел, у него было красивое, как у девушки, лицо, открытое и любопытное, золотые волосы и синие глаза. Кел решил, что среди его предков имелись северяне, – а это означало, что в жилах Алис тоже текла северная кровь, хотя по ее внешности об этом нельзя было догадаться.

– Вы Меррен Аспер? – спросил Кел. – Брат Алис?

Меррен любезно кивнул.

– А вы Кел Анджуман, кузен принца. А теперь, когда мы назвали друг другу своих родственников, можно поговорить о деле, – сказал он и, войдя в комнату, взял стул и уселся у длинного стола. Потом сделал знак Келу сесть напротив.

Кел рассматривал нового знакомого. На нем была неофициальная «форма» студентов Академии, университета Кастеллана: выцветшая черная куртка, небрежно повязанный белый галстук, потрепанные старые ботинки. Слишком длинные волосы. Теперь Кел заметил сходство с Алис: у Меррена были такие же синие глаза и тонкие черты лица. От его одежды исходил слабый запах, который, однако, нельзя было назвать неприятным. Он напомнил Келу аромат свежескошенной травы.

– Ваша сестра сказала, что вы лучший химик в Кастеллане, – начал Кел.

Меррен довольно улыбнулся.

– Правда?

Он нырнул под стол и выпрямился, держа в руке бутылку вина. Сорвал сургучную печать и бросил ее на стол. На сургуче было выдавлено изображение виноградной лозы, символа Дома Узек. От Семей Хартий никуда не денешься, подумал Кел.

– Не желаете выпить? – предложил Меррен, вытаскивая пробку.

– Даже не знаю, – ответил Кел. – Ваша сестра также сказала, что вы лучший отравитель во всем Кастеллане.

Меррен обиженно надулся. Сделал глоток из бутылки, закашлялся и сказал:

– Я изучаю яды. В конце концов, это же химические соединения. Это не означает, что я бегаю по городу и травлю всех подряд – тем более клиентов своей сестры. Она меня убьет.

Это походило на правду. Алис защищала свое предприятие, как мать защищает дитя. Кроме того, Меррен сам пил из бутылки. Кел протянул руку.

– Давайте.

Вино было терпким, кисло-сладким, как яблоко, и по телу разлилось приятное тепло. «Хороший товар, Узек».