Ловкость рук

В отличие от типичной для девятнадцатого века архитектуры, интерьер в доме у Чарльза был самый что ни на есть современный — паркетные полы из твердых пород дерева, столики со стеклянными столешницами, выкрашенные под цвет слоновой кости стены украшали живописные произведения абстрактного искусства. Кэрри по-прежнему нетвердо держалась на ногах, и Бенедикт провел ее в просторную гостиную, где бережно усадил на диван.

На первом этаже все помещения были объединены в цельное пространство без стен. Столовая плавно переходила в гостиную, кухня была отделена от столовой черной перегородкой.

— Как это ты оказалась в баре без Хораса? — спросил Бенедикт, занимаясь на кухне приготовлением кофе.

— Мы с Хорасом теперь не часто видимся, — заплетающимся языком ответила Кэрри.

— Прошла любовь, увяли розы?

— Долбаные розы завяли уже давно, — с горечью ответила Кэрри. Язык у нее развязался — видно, сказывалось воздействие снадобья, подсыпанного Бенедиктом в бокал.

— Скверно. Помню, как читал о вашем бурном романе и думал — все это похоже на волшебную сказку.

— Да, на сказку братьев Гримм… Вот именно, печально — иначе не скажешь [1] . Никогда, слышишь, никогда, Чарли, не женись ради денег.

— Не волнуйся, я вообще не собираюсь жениться. Усвоил этот урок давным-давно. Достаточно было одного неудачного опыта; ну и потом вел несколько скандальных дел, связанных с алиментами.

И тут вдруг оказалось, что Бенедикт сидит рядом с ней на диване. Но Кэрри не помнила, чтобы он выходил из кухни. Она даже потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок. Не получилось.

1

Используется созвучие фамилии знаменитых сказочников с английским словом «grim», что в переводе означает «печальный, мрачный».

Бенедикт обнял ее за плечи.

— Ну, и с кем же ты проводишь время, чтобы хоть как-то скрасить одиночество?

— Во всяком случае, не с Хорасом. Между нами уже давно ничего нет. Не трахались целую вечность.

Пальцы Бенедикта коснулись ее шеи, нежно погладили, почесали за ушком. А в следующую секунду они уже целовались, только тут Кэрри и опомнилась. Пыталась оттолкнуть его, но мышцы были вялыми и плохо слушались.

— Не могу, — пробормотала она.

— Хорас ничего не узнает, — прошептал ей на ухо Бенедикт, продолжая поглаживать шею.

— Ты не понимаешь. Я действительно не могу.

Бенедикт искренне удивился.

— Хочешь сказать, что не можешь заняться любовью? И секс тебе не нужен?

Кэрри рассмеялась, но как-то безрадостно.

— Климакса у меня еще нет, Чарли. Просто не могу трахаться с тобой.

— Почему нет? Возможно, Хорас тебя не удовлетворял, но такой проблемы не будет, стоит оказаться со мной в постели.

Кэрри снова засмеялась.

— Не сомневаюсь, ты самый настоящий жеребец, Чарли. Во всяком случае, такие в суде ходят слухи. Но траханье с тобой может обойтись мне в несколько миллионов долларов. И потом, я далеко не уверена, что ты так уж хорош.

— Что-то я не понимаю…

— Брачный контракт. И не спрашивай меня больше об этом, потому как это тайна.

— Можешь не волноваться. Джентльмен знает, что такое «нет», — галантно заметил Бенедикт. — И еще, думаю, кофе, которого ты так жаждешь, уже готов.

Он подошел к кофейнику, наполнил чашку для Кэрри. Затем, загородив ее и свои руки спиной, бросил в кофе таблетку рогипнола, его еще назвали «наркотиком изнасилования». То было бесцветное вещество без вкуса и запаха, оно вызывало сонливость и ослабляло мышечную моторику. Однако, с точки зрения Бенедикта, самым существенным в данном случае был побочный эффект, а именно — амнезия. Его жертвы никогда не помнили, что он с ними проделывал.

Бенедикт принес Кэрри чашку с кофе. И заулыбался, видя, как она отпила первый большой глоток крепкой ароматной жидкости.

По расчетам Чарльза Бенедикта, Кэрри Блэр должна была пробудиться от наркотического сна примерно в шесть тридцать, и он поставил будильник на 5:45. Приготовил к завтраку свежего кофе, и как раз наливал себе чашку, когда дверь его спальни на втором этаже распахнулась. Бенедикт поднял голову и увидел, как Кэрри споткнулась на ступеньках. Ноги в тонких чулках поскользнулись на гладкой деревянной лестнице, и она ухватилась за перила, чтобы не упасть. Ей удалось сохранить равновесие, затем женщина увидела, как хозяин дома смотрит на нее снизу вверх с веселой улыбкой.

— Ты что это со мной сделал, а? — спросила его Кэрри, с трудом сохраняя спокойствие.

— Расслабься. Твоя честь осталась незапятнанной. Я настоящий джентльмен. — Бенедикт поднял руку с чашкой. — Вот, лучше выпей-ка кофейку. Только что сварил, и думаю, как раз его тебе сейчас и не хватает.

Но Кэрри не обратила на чашку ни малейшего внимания.

— Сколько сейчас?

— Шесть тридцать.

— О, боже! Выходит, я пробыла здесь всю ночь?

— Ну да. Вырубилась, и я отнес тебя наверх, в спальню, и уложил в постель. А сам спал в гостевой комнате. Знаешь, ты не первая из тех, кого знаю, кто напивается по вечерам до чертиков. Но если подобное повторится, советую все же обратиться к специалисту.

Кэрри не обратила внимания на его слова и огляделась по сторонам.

— А где мои вещи? — спросила она. — Мне надо домой.

— Ты уверена, что не хочешь сперва принять душ и позавтракать? — спросил Бенедикт. Затем подошел к шкафу и достал туфли и жакет Кэрри.

— Просто не верится, что со мной такое могло случиться, — пробормотала она, натягивая жакет. Потом надела туфли.

Бенедикт протянул ей ключи от машины.

— Если поторопишься, можешь заехать домой переодеться. И вполне успеешь в контору в свое обычное время.

Возле входной двери висело зеркало. Кэрри взглянула на свое отражение, пригладила рукой волосы, стараясь привести прическу в порядок. А затем вышла. Бенедикт последовал за ней. На улице прямо перед его домом бегал трусцой какой-то мужчина в спортивном костюме.

— Смотри, веди осторожнее, — напутствовал ее Бенедикт. Кэрри обернулась, собиралась что-то ему сказать. Затем вдруг словно окаменела, и глаза ее расширились. Так и стояла, уставившись на припаркованный чуть поодаль автомобиль. А потом, прежде чем Бенедикт успел спросить, на что это она там смотрит, Кэрри закричала и бросилась бежать к этой машине. Водитель включил мотор, резко развернулся, поднимая облака пыли и мусора. Крики Кэрри привлекли внимание мужчины, вышедшего на пробежку. Он обернулся и смотрел вслед автомобилю, набирающему скорость.

Кэрри остановилась. Бенедикт заметил, как она провожает взглядом умчавшийся автомобиль, смотрит на задний бампер с номерами. Затем она наклонилась, уперлась руками в колени и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

— В чем дело, что случилось? — спросил Бенедикт, подойдя к ней.

Кэрри обернулась к нему. Лицо ее исказила ярость. Затем она выпрямилась, подошла к своей машине и отъехала, так и не ответив на вопрос Бенедикта.