Ловушка

– Гондор - это я, - сообщил он, прочитав письмо и подняв глаза. Знаю я, что у тебя на уме: ну и дыра! Что ж, мне не повезло: я угодил в тюрьму и только недавно вышел на волю. Ким приютила меня, но скоро я опять пойду в гору. Как поживает Отелло, побитый молью старикан?

Отелло негодующе зашипел.

– Спроси его самого, - ответил молодой мошенник.

Удивленно взглянув на старого кота, Павел узнал его по выражению глаза, хотя они не виделись добрых двадцать лет.

– Отелло!
– вскричал он.
– Что с тобой?

Ион взял на себя смелость ответить за учителя:

– Ему захотелось самому провернуть последнее дельце, прежде чем отправить меня на самостоятельные хлеба, - загнать рубиновый шар из конского навоза. Он сказал, что это будет его прощальное представление, потому что мне нужен теперь новый учитель - ты.

Павел внимательно посмотрел на Иона.

– Как же так вышло? Ведь он знает этот трюк, как свои пять пальцев.

– Его поджидал Доил Хассан.

– Доил Хассан?!

– Он самый. Теперь Отелло должен будет провести остаток своих дней в кошачьей шкуре.

Павел задумчиво почесал бороду.

– Учитывая среднюю продолжительность кошачьей жизни, это совсем немного. Мы должны что-то предпринять и поскорее.

– Чем ты можешь ему помочь? Наши с Отелло дела шли гораздо лучше, нежели твои. Сомневаюсь, чтобы ты смог преподать мне нечто, чего бы я не смог освоить сам.

Отелло укоризненно мяукнул.

– Погоди, Отелло, - ответил Павел коту, - позволь мне самому во всем разобраться.
– Поглаживая своего бывшего учителя, он опять обратился к Иону.
– Этот город сожрет тебя с потрохами. К тому же я не в состоянии бороться с Доилом в одиночку. Та скромная помощь, которую ты сумеешь мне оказать, все же лучше, чем вообще ничего.

– Ты собираешься выступить против Доила Хассана?

– Не я, а мы. Устроим грандиозное мошенничество, какого город еще не видывал. Ведь мы с тобой - должники Отелло.

– У тебя есть план?
– спросил Ион, понимая, что Павел давно затаил злобу на счастливого соперника.

– Пока нет, - признался неудачливый обманщик.
– Но обязательно будет.

БЕСЕДА ДВУХ ЖУЛИКОВ

Следующие несколько дней Ион провел в праздности, отдыхая и нянча недужного кота, бывшего прежде Отелло. Путешествие потребовало большой затраты сил от обоих, особенно от старого кота. Павел не преувеличивал, говоря, что надо торопиться: Отелло-человек еще только начинал ощущать недуги подступающей старости, однако кот из него вышел совсем дряхлый, угасающий день ото дня. Ион уже опасался, как бы им с Павлом не пришлось мстить не за унижение, а за смерть мастера.

Павла вечно не бывало дома. За баней надзирала Ким, которая утешала молодого мошенника, уверяя, что у Павла привычка не показываться на глаза, когда он вынашивает серьезные планы.

Гондор возвращался по вечерам домой в полном унынии: его великие планы всякий раз терпели неудачу. Чтобы не горевать, Павел прибегал к горячительным напиткам.

В конце концов Ион не выдержал.

– С ума сойти! Отелло хотел, чтобы я продолжил образование... Что ж, уважаемый обманщик и необыкновенный фокусник Павел Гондор, должен тебя предупредить, что я и без тебя знаю, как пьянствовать и позориться на людях, а что касается освоения достойного уважения банного мастерства и борьбы в грязи, то мне не хотелось бы в этом совершенствоваться. Если бы мы по-прежнему работали вместе с Отелло, то успешно провернули бы за это время не меньше шести-семи проделок, от которых самого Доила Хассана пробрала бы дрожь. Напрасно мы сюда притащились! Ты же только что вышел из тюрьмы! Ни меня, ни Отелло никогда не арестовывали. В каталажку попадают только неудачники и кретины.

Павел Гондор вздохнул и отложил бурдюк с вином.

– Как долго ты постигал азы профессии?
– спросил он бывшего подмастерья, полного праведного негодования.

– Пять лет, - отвечал Ион.

– Значит, Отелло и тебя подобрал на обочине.

– Я кое-как перебивался.

– Понятное дело! Я тоже. Отелло рассказывал тебе, как лишился глаза?

Отелло грозно мяукнул.

– Молчи, старый пройдоха!
– приказал ему Павел и обернулся к Иону.

– Рассказывал?

– Только раз обмолвился, что это было делом рук облапошенного олуха, когда афера вышла боком, потому что он что-то сделал не так.

– Не он, а я! Мне было двенадцать лет, и я был полон самомнения, так же, как ты сейчас. Отелло подобрал меня на улице и научил кое-каким трюкам, я несколько раз ему помог, а потом возомнил, что уже достаточно знаю, смогу прожить сам и не нуждаюсь больше в посторонней помощи. Зачем делить добычу? В двенадцать лет я был кум королю. Покинув убежище Отелло, я отправился на поиски дуралея, которого можно было бы облапошить, чтобы попасть в город.

– Всего-то в двенадцать лет?
– удивился Ион.

Павел продолжил свой рассказ, не обратив на него внимания.

– Я наметил себе в жертву старого купца, торговавшего диковинами с морского дна, и подкрался к его лавке. Я собирался подсунуть ему фальшивые жемчужины, получить за них золото и купить себе место в проходящем караване. Купец стал приставать ко мне с вопросами: "Откуда у бродяги бесценные камни?" и "Где ты взял такое богатство?". Я лишился терпения, так как не был готов к тому, что старый лис не купится на единственную версию, которая была у меня в запасе. "Хочешь задешево жемчуга?" - спросил я его и все окончательно испортил. Я потерял сосредоточенность, маскировку, самоконтроль - и мои жемчужины превратились в песок. Старый хрыч оказался сильнее, чем я предполагал. Он свернул бы мне шею, не окажись рядом Отелло. Видимо, он весь день следил за мной. Мастер стал молить купца о пощаде. Тот заставил его поклясться, что он станет за мной приглядывать и что я не стану ему больше досаждать. Отелло поклялся, и я был отпущен. Отелло забрал меня и продолжил учить уму-разуму. Я убедился, что далеко не так хитер, как мнилось. В следующий раз я ушел от него, только когда был совершенно готов к этому, то есть спустя еще четыре года.

– А как же его глаз?

– Купец выбил его, чтобы Отелло не отвлекался, приглядывая за мной.

Отелло мяукнул.

– Я обязан этому коту жизнью, - заключил Павел, - и не могу себе позволить действовать наобум.

Отелло заурчал и потерся головой о руку того, кто четверть века назад был его учеником.

– Как же ты очутился в тюрьме?

Павел откинулся и потер рукой лоб.

– Не могу сказать, что я в тот раз недостаточно подготовился или не позаботился о прикрытии. Напустил всех положенных для маскировки чар, подкупил стражников, расставил по местам сообщников. Все должно было получиться красиво.

– А что вышло?

– Я попался. Меня подловили на небрежности, заплатили городской страже больше, чем платил я, и отволокли в каталажку. Я бы торчал там по сей день, если бы мой клиент не испугался, что я использую свое заточение ему во вред.

– Чего ему было бояться?

– Срама. Его, конечно, не в чем винить: я попался. Но он-то проявил глупость! Представь себе опытнейшего мага, который покупается на старый трюк - летающего верблюда - и соглашается на этом подзаработать! Да еще не поручает другому магу проверить наличие добавочных чар. Он был отменным олухом: с самомнением ("Меня никто не обдурит!"), жадным ("Зачем делиться, когда все можно взять одному") и высокомерным ("Наплевать на мнение этих презренных, решение принимаю я!").

Ион не сдержал улыбки, увидев насмешливую ухмылку, как две капли воды похожую на улыбку Отелло.

– Очень похоже на Доила Хассана.

– Все они похожи друг на друга. Доил Хассан - не исключение. Павел просиял: ему в голову пришла удачная мысль.
– Ну да, все они одинаковы... Доил Хассан - один из многих... Правильно!

– Что правильно?

– Чего больше всего боится маг-разбойник?
– спросил Павел.

– Не знаю... Другого мага? Наверное, того, кто обладает большим могуществом.