Ловушка

Ричер остановился у тротуара перед шестидесятиэтажным зданием без десяти семь. Не выключая двигателя, он внимательно изучил воображаемый треугольник, отходящий углом от входной двери в здание и занимающий площадь, достаточную, чтобы Ричер успел добраться до Джоди раньше, чем кто-либо за пределами этого треугольника. Внутри треугольника он не заметил никого, кто вызвал бы у него беспокойство. Никто не стоял на месте, никто не наблюдал за зданием, из которого вытекал тонкий ручеек служащих офисов с тяжелыми портфелями и пиджаками в руках. Большинство сворачивали у тротуара налево, направляясь в метро. Некоторые останавливались у дороги в надежде выловить свободное такси среди безумного движения часа пик.

Припаркованные у тротуара машины опасности не представляли. Фургон Единой посылочной службы остановился чуть впереди, как и еще пара лимузинов с шоферами в ливреях, которые стояли рядом с машинами и оглядывали улицу в поисках своих пассажиров. Вполне невинная суматоха в конце трудного рабочего дня. Ричер откинулся на спинку сиденья и приготовился ждать, поглядывая направо и налево, вперед и назад, постоянно возвращаясь глазами к вращающейся двери.

Джоди вышла, когда еще не было семи, – раньше, чем он ожидал. Ричер увидел ее в вестибюле сквозь стеклянную дверь. Ее волосы, платье, быстрое мелькание ног, когда она шагнула в сторону выхода. На мгновение он подумал, что она, наверное, поглядывала в окно своего верхнего этажа, увидела машину и сразу направилась к лифту. Судя по времени, так оно и было. Джоди толкнула дверь и вышла на площадь. Ричер выбрался из машины, обошел ее и встал на тротуаре, поджидая Джоди, которая снова держала в руках свой тяжелый чемоданчик. Когда ее волос коснулся луч света, они засияли у нее над головой, точно нимб. В десяти ярдах от Ричера она улыбнулась и крикнула:

– Привет, Ричер.

– Привет, Джоди, – ответил он.

По ее лицу он понял, что она что-то знает. У нее большие новости, но она улыбалась так, словно собиралась хорошенько его подразнить.

– Что? – спросил он.

Она снова улыбнулась и покачала головой.

– Ты первый, ладно?

Они сели в машину, и Ричер рассказал ей все, что узнал от стариков Хоби. Улыбка Джоди погасла, и она стала очень серьезной. Затем Ричер передал ей кожаную папку и предоставил изучать ее содержимое, пока сам сражался с движением против часовой стрелки на узкой площади, благодаря чему он оказался на Бродвее лицом к югу, в двух кварталах от ее дома. Ричер остановился у тротуара перед входом в бар-эспрессо. Джоди читала отчет Раттера и изучала фотографию изможденного седого мужчины и солдата-азиата.

– Невероятно, – тихо проговорила она.

– Дай мне твои ключи, – попросил Ричер. – Возьми кофе, а я провожу тебя наверх, когда проверю, все ли в порядке.

Джоди не стала возражать, так потрясла ее фотография. Она молча засунула руку в сумку, достала ключи, вышла из машины, пробежала по тротуару и скрылась в кафе. Ричер проследил за ней взглядом, проехал дальше по улице и свернул в гараж. Это была другая машина, и он решил, что, если их кто-то поджидает, минутного сомнения ему хватит, чтобы предпринять ответные действия. Но в гараже царила тишина. Те же самые машины, которые стояли так, словно на них никто никуда не ездил. Ричер поставил «таурус» на стоянку Джоди и поднялся по металлической лестнице в вестибюль. Никого. В лифте и коридоре четвертого этажа тоже никого. Дверь в квартиру Джоди никто не трогал. Он открыл ее и вошел внутрь. Тихо, застоявшийся воздух. Никого.

Он спустился в вестибюль по пожарной лестнице и вышел через стеклянную дверь на улицу. Затем через два квартала нырнул в кафе и обнаружил Джоди в полном одиночестве за хромированным столиком. Она читала письма Виктора Хоби, нетронутая чашка кофе стояла около ее локтя.

– Будешь пить кофе? – спросил Ричер.

Джоди положила снимки, сделанные в джунглях, поверх писем.

– Это очень серьезно, – сказала она.

Он решил, что это означает «нет», придвинул к себе чашку и осушил ее за один прием. Кофе слегка остыл и был замечательно крепким.

– Пошли, – сказала Джоди.

Она позволила ему нести свой чемоданчик и взяла его под руку, чтобы пройти всего два квартала. На улице он вернул ей ключи, они вместе шагнули в вестибюль и молча поднялись на лифте. Джоди открыла дверь в свою квартиру и вошла первой.

– Значит, за нами охотятся люди из правительства, – сказала она.

Ричер ничего не ответил, молча скинул пиджак и оставил его на диване под копией Мондриана.

– Иначе и быть не может, – проговорила Джоди.

Он подошел к окну и чуть сдвинул жалюзи. Внутрь тут же пролился солнечный свет, и белая комната засияла.

– Мы подобрались к тайне этих лагерей, – сказала Джоди. – И правительство пытается заставить нас замолчать. ЦРУ или кто-то другой.

Ричер прошел в кухню, открыл дверцу холодильника и достал бутылку воды.

– Нам угрожает серьезная опасность, – продолжала Джоди. – Но мне кажется, что тебя это не слишком беспокоит.

Ричер пожал плечами и сделал глоток воды, которая оказалась слишком холодной. Он предпочитал воду комнатной температуры.

– Жизнь слишком коротка для беспокойства и волнений, – заявил он.

– А папа волновался. И ему стало хуже с сердцем.

– Я знаю, и мне очень жаль.

– В таком случае почему ты не относишься к этой истории серьезно? Разве ты им не поверил?

– Я поверил, – ответил Ричер. – Я поверил всему, что они мне рассказали.

– И фотография доказывает их слова. Это место явно существует.

– Я знаю, что оно существует, потому что я там был, – сказал Ричер.

Джоди удивленно уставилась на него.

– Ты там был? Когда? И каким образом?

– Не так давно, – сказал он. – И мне удалось подобраться так же близко, как этому типу Раттеру.

– Господи, Ричер, – проговорила Джоди. – И что ты собираешься сделать?

– Купить пистолет.

– Нет, нам следует обратиться в полицию. Или, возможно, в газеты. Правительство не имеет права так поступать.

– Подожди меня здесь, ладно?

– Куда ты собрался?

– За пистолетом, – повторил он. – А потом я куплю нам пиццу.

– Ради всех святых, ты не сможешь купить пистолет, по крайней мере в Нью-Йорке. Существуют законы. Тебе потребуется удостоверение личности, и разрешение, и многое другое. И в любом случае придется ждать пять дней.

– Я смогу купить пистолет в любом месте, – ответил Ричер. – Особенно в Нью-Йорке. Ты какую пиццу хочешь?

– А денег тебе хватит?

– На пиццу?

– На пистолет, – сказала она.

– Пистолет будет стоить мне меньше, чем пицца, – ответил он. – Запри за мной дверь, хорошо? И не открывай, пока не увидишь меня в глазок.

Он оставил ее посреди кухни, по пожарной лестнице спустился в вестибюль и некоторое время стоял на тротуаре, пытаясь сориентироваться. В квартале к югу находилась пиццерия, Ричер вошел внутрь и заказал большую пиццу, наполовину с анчоусами и каперсами, а другую половину – с острым перцем, и сказал, что заберет ее через полчаса. Затем перебежал на другую сторону Бродвея и направился на восток. Он достаточно бывал в Нью-Йорке, чтобы знать, что о нем рассказывают правду. В Нью-Йорке все происходит очень быстро. С точки зрения хронологии и географии. Один район сливается с другим через пару кварталов. Иногда фасад дома выглядит как рай для представителя среднего класса, а за ним в переулке спят бродяги. Ричер знал, что через десять минут быстрым шагом он окажется на расстоянии целой вселенной от квартала дорогих квартир, в котором жила Джоди.

Он нашел то, что искал, в тенях рядом с Бруклинским мостом. Здесь переплеталось несколько грязных улочек, а на север и восток протянулось гигантское жилое здание. Несколько потрепанных, забитых всякой дрянью лавчонок и баскетбольная площадка с цепями под кольцом вместо корзины довершали картину. Здесь было жарко и шумно, в воздухе пахло дымом и сыростью. Ричер завернул за угол и остановился, прислонившись к ограждению, оставив за спиной голоса на баскетбольной площадке и наблюдая за столкновением двух совершенно разных миров. Мимо проносились машины и проходили люди, другие машины останавливались, не выключая двигателя, и люди собирались группами. Те машины, что двигались, объезжали те, что стояли, громко сигналя и резко выворачивая руль, а спешившие куда-то люди толкались, возмущались и сходили на дорогу, чтобы обойти группы, торчавшие посреди тротуара.